КУПЕР Юрий Леонидович (1940) Яблоко
Текущая ставка
85 000 RUB
Окончание торгов
30 Сен. 2016 12:00:00
ЗВЕРЕВ Анатолий Тимофеевич (1931–1986) Портрет. 1964
Текущая ставка
95 000 RUB
Окончание торгов
30 Сен. 2016 12:00:00
ЛАПШИН Георгий Александрович (1885–1950) Рыбацкая деревня. 1930–40-е
Текущая ставка
80 000 RUB
Окончание торгов
30 Сен. 2016 12:00:00

Рейтинги
Самые дорогие картины русских художников
ARTinvestment.RU   11 апреля 2008

Рейтинг аукционных результатов произведений русского искусства
  1. $86,88 млн. Марк Ротко. Оранжевое, красное, желтое (1961)
  2. $60,00 млн. Казимир Малевич. Супрематическая композиция (1916)
  3. $28,16 млн. Хаим Сутин. Бычья туша (ок. 1923)
  4. $23,04 млн. Василий Кандинский. Эскиз к «Импровизации № 8» (1909)
  5. $18,59 млн. Алексей Явленский. Шокко в широкополой шляпе (ок. 1910)
  6. $14,85 млн. Марк Шагал. Юбилей (1923)
  7. $14,51 млн. Валентин Серов. Портрет Марии Цетлиной. 1910
  8. $12,09 млн. Николай Рерих. Мадонна Лаборис (Труды Богоматери. 1931)
  9. $10,88 млн. Наталия Гончарова. Цветы (ок. 1912)
  10. $10,84 млн. Николай Фешин. Маленький ковбой
  11. $9,42 млн. Николя де Сталь. Лежащая обнаженная (1954)
  12. $8,48 млн. Тамара де Лемпицка. Мечта (Рафаэла на зеленом фоне. 1927)
  13. $7,43 млн. Илья Репин. Парижское кафе (1875)
  14. $7,33 млн. Константин Сомов. Радуга (1927)
  15. $7,25 млн. Илья Машков. Натюрморт с фруктами (1910)
  16. $7,07 млн. Борис Кустодиев. Извозчик (1923)
  17. $6,34 млн. Василий Поленов. Кто из вас без греха? (1908)
  18. $6,27 млн. Юрий Анненков. Портрет Александра Николаевича Тихонова (1922)
  19. $6,15 млн. Василий Верещагин. Жемчужная мечеть в Агре (1870–1880)
  20. $5,85 млн. Зинаида Серебрякова. Спящая девочка (1923)
  21. $5,83 млн. Илья Кабаков. Жук (1982)
  22. $5,56 млн. Александр Яковлев. Портрет Василия Шухаева в его студии (1928)
  23. $5,37 млн. Владимир Баранов-Россине. Ритм (Адам и Ева. 1910)
  24. $5,34 млн. Иван Айвазовский. Американские суда у скалы Гибралтара (1873)
  25. $5,02 млн. Владимир Боровиковский. Портрет графини Любови Ильиничны Кушелевой, урожденной Безбородко (1803)
  26. $4,34 млн. Соня Делоне. Рынок в Миньо (1915)
  27. $4,30 млн. Михаил Нестеров. Видение отроку Варфоломею (1922)
  28. $4,20 млн. Константин Маковский. Из повседневной жизни русского боярина в конце XVII века (1868)
  29. $4,05 млн. Вера Рохлина. Картежники (1919)
  30. $3,97 млн. Павел Кузнецов. Восточный город. Бухара (1912)
  31. $3,72 млн. Борис Григорьев. Пастух с холмов (1920)

Составление рейтинга производилось по трем критериям:

  1.  К участию принимались только публичные аукционные результаты.  
  2. Принадлежность к русским художникам определялась по месту рождения. Родился в Российской империи или в СССР — значит, русский художник, без оглядок на этническое происхождение и скидок на то, как в дальнейшем сложилась судьба. К примеру, тот факт, что у Кандинского в разные годы были гражданства и русское, и немецкое, а умер он с французским, не является основанием усомниться, что художник русский.
  3. Правило: один художник — одна картина. То есть ситуация, когда, строго говоря, все первые места пришлось бы отвести работам Марка Ротко, разрешается так: оставляем только самую дорогую работу, а все остальные результаты для картин этого художника игнорируем.

За основу рейтинга взяты результаты с учетом премии покупателя (Buyers Premium), выраженные в долларах (цифры, показанные на европейских аукционах, т. е. в фунтах или евро, конвертированы в доллары по курсу на день торгов). Поэтому в рейтинг не попали ни «Испанка» Гончаровой, проданная 2 февраля 2010 года за £6,43 млн, ни картина «Вид Константинополя и пролива Босфор» Айвазовского, за которую 24 апреля 2012-го заплатили £3,23 млн. Да, в валюте сделки, т.е. в фунтах, они дороже картин, занявших место в рейтинге, а вот с курсом доллара им не повезло.

1. $86,88 млн. Марк Ротко. Оранжевое, красное, желтое (1961)

Маркус Яковлевич Роткович — Маркус Ротковиц — Марк Ротко… 1903–1970.

Один из самых загадочных художников современности. Его жизненный путь словно соткан из противоречий — в творческих поисках, в поступках, в жестах… Считающийся одним из идеологов и, безусловно, ключевой фигурой в американском абстрактном экспрессионизме, Ротко не выносил, когда его работы называли абстрактными. В прошлом хорошо знавший, что такое жизнь впроголодь, он однажды демонстративно вернул заказчикам совершенно фантастический в пересчете на нынешние деньги аванс, оставив себе почти полностью законченную работу. Ждавший своего успеха и возможности зарабатывать на жизнь живописью почти пятьдесят лет, он не раз отказывал людям, способным при желании разрушить его карьеру. Как минимум социалист в душе, разделявший идеи Маркса, неприязненно относившийся к богачам и богатству, Ротко стал в итоге автором самых дорогих картин в мире, которые фактически превратились в атрибут высокого статуса своих владельцев. (Шутка ли, рекордный «Белый центр», проданный, за $65 млн, происходил из семьи Рокфеллеров.) Мечтавший о признании массовым зрителем, стал в итоге создателем картин, по-настоящему понятных до сих пор лишь кругу интеллектуалов и ценителей. Наконец, художник, искавший разговора с господом через музыку своих холстов, художник, чьи работы стали центральным элементом оформления церкви всех религий, закончил жизненный путь совершенно отчаянным богоборческим актом…

Ротко, помнивший черту оседлости и казаков, возможно, удивился бы, что им гордятся еще и как русским художникам. Впрочем, антисемитизма хватало и в Америке 1930-х — не случайно художник «урезал» родовую фамилию Роткович. Но мы называем его русским не без оснований. Для начала — по факту рождения. Латвийский Двинск, нынешний Даугавпилс, на момент рождения Маркуса Ротковича — это часть России и будет оставаться таковой вплоть до распада империи, до 1918 года. Правда, революции Ротко уже не увидит. В 1913 году мальчика увозят в США, семья переезжает в Портленд, штат Орегон. То есть детство и отрочество прошли в России, здесь формировалось жизненное восприятие, кругозор. Кроме того что здесь он появился на свет, с Россией Ротко связывают, заметим, и мировоззренческие темы, и конфликты. Известно, что он ценил труды Достоевского. И даже пороки, которым Ротко предавался, в мире ассоциируются почему-то именно с русскими.  Депрессию на Западе называют почему-то «русской болезнью». Что не аргумент, конечно, но еще один штрих к цельности натуры русского художника.

К новаторским открытиям в живописи Ротко шел долгих 15 лет. Прошедший через многие фигуративные увлечения, в том числе сюрреализм и фигуративный экспрессионизм, в середине 1940-х он предельно упростил структуру своих картин, ограничив выразительные средства несколькими красочными блоками, образующими композицию. Интеллектуальная основа его работ — это почти всегда вопрос трактовки. Ротко обычно не давал прямых ответов, рассчитывая на соучастие зрителя в осмыслении работы. Единственное, на что он определенно рассчитывал, — на эмоциональную работу зрителя. Его картины не для отдыха, не для релаксации и не для «визуального массажа». Они рассчитаны на сопереживание. Одни видят в них окна, позволяющие заглянуть в душу зрителя, другие — двери в иной мир. Есть мнение (возможно, наиболее близкое к истине), что его цветовые поля — это метафорические изображения бога.

Декоративная сила «цветовых полей» объясняется рядом специальных технических приемов, используемых Ротко. Его картины не терпят массивных рам — максимум тоненькие плашки-кромки в цвет холста. Края картин художник намеренно тонировал в градиент так, чтобы живописное поле теряло границы. Нечеткие границы внутренних квадратов — это тоже прием, способ без контраста создавать эффект дрожания, кажущегося взаимного наложения цветовых блоков, пульсации пятен, словно мерцания света электрических ламп. Это мягкое растворение цвета в цвете особенно удавалось маслом, до перехода Ротко на непрозрачный акрил в конце шестидесятых. И найденный эффект электрической пульсации усиливается, если смотреть картины с близкого расстояния. По замыслу художника трехметровые холсты зрителю оптимально смотреть с расстояния не более полуметра.

Сегодня картины Ротко — гордость любого известного музея современного искусства. Так, в английской галерее Тейт есть зал Ротко, в котором живут девять картин из тех, что были написаны по контракту с рестораном Four Seasons. C этим проектом связана довольно показательная для характера Ротко история. В 1959 году к художнику по рекомендации обратились владельцы фешенебельного ресторана «Времена года», открывшегося в необычном нью-йоркском небоскребе Seagram Building (по названию компании — производителя алкоголя). Сумма контракта в пересчете на нынешние деньги составляла почти $3 млн — весьма значительный гонорар даже для состоявшегося, признанного художника, каким в то время уже был Ротко. Тем не менее, когда работа была почти закончена, Ротко неожиданно вернул аванс и отказался передавать ее заказчику. Среди основных причин внезапного поступка биографы рассматривали нежелание угождать правящему классу и развлекать богачей за ужином. Есть также мнение, что Ротко расстроился, узнав, что его картин не увидят рядовые служащие, работающие в здании. Впрочем, последняя версия выглядит слишком уж романтично.

Спустя почти 10 лет часть холстов, подготовленных для Four Seasons, Ротко передал в дар лондонской Tate Gallery. По горькой иронии судьбы 25 февраля 1970 года, в тот день, когда ящики с картинами достигли английского порта, художник был найден в своей студии мертвым — с перерезанными венами и (видимо, для гарантии) огромной дозой снотворного в желудке.

Сегодня творчество Ротко переживает очередную волну искреннего интереса. Проходят семинары, открываются выставки, издаются монографии. На берегу Даугавы, на родине художника, установлен памятник.

Работы Ротко на рынке не являются исключительно редкими (как, например, живопись Малевича). Ежегодно на аукционах одних только его картин, не считая графики, выставляется примерно 10–15 штук. То есть не дефицит, однако за них платят миллионы и десятки миллионов долларов. И такие цены вряд ли случайны. Скорее это дань его новаторству, желание открыть новые смысловые слои и приобщиться к творческому феномену одного из самых загадочных русских художников.

8 мая 2012 на торгах послевоенным и современным искусством Christie’s полотно «Оранжевое, красное, желтое» 1961 года ушло за $86,88 млн с учетом комиссии. Произведение происходит из собрания пенсильванского мецената Давида Пинкуса. Работу размером 2,4 × 2,1 метра Давид и его супруга Герри купили в Marlborough Gallery, а затем надолго отдали ее в аренду Филадельфийскому художественному музею. Картина «Оранжевое, красное, желтое» стала не только самой дорогой работой художника русского происхождения, но и самым дорогим произведением послевоенного и современного искусства, проданным на открытых торгах.

2. $60,00 млн. Казимир Малевич. Супрематическая композиция (1916)

Казимир Северинович Малевич (1878–1935), безусловно, входит в пятерку наиболее ярких революционеров искусства XX века в мировом масштабе. Философ, новатор, разработчик новых теоретических подходов, идеолог супрематизма, ставшего визитной карточкой России на международной художественной арене. Работы Малевича — гордость лучших музеев мира и несбыточная мечта многих коллекционеров.

Венцом исследований Малевича можно назвать работу «Черный квадрат» 1915 года (в Третьяковской галерее хранится один из четырех сохранившихся вариантов). Вещь высокого метафорического значения — конец картины, конец живописи, отправная точка, требование к разработке проекта будущего. Supremus, по задумке создателя, есть высшая стадия авангарда, способная позволить себе геометрический лаконизм выразительных средств. В двадцатые годы Малевич распространил свою философскую систему в прикладные области: супрематизм лег в основу передового дизайна и архитектуры. Малевич реализовался и как педагог, открывший талант в своих многочисленных учениках, которые сохранили преданность его идеям даже в условиях гонений. В историю искусства вошли периоды его работы в УНОВИСЕ («Объединение утвердителей нового искусства», Витебск — Петроград (Ленинград), 1919–1922), в Гинхуке (Государственный институт художественной культуры, 1923).

Конец 1920-х ознаменовался периодом репрессий в отношении разработчиков идей художественного авангарда. По сути, «школа Малевича» была разогнана, самого Малевича арестовывали. В 1927 году художнику удалось во время зарубежной командировки укрыть часть работ в Берлине и,  как считается, тем самым спасти свои идеи от запрета и забвения. Малевич умер в 1935 году. А его лучшие работы в течение десятилетий были похоронены в запасниках советских музеев. Увидеть их можно было, только обзаведясь знакомствами в музейной среде. Тем не менее силами специалистов и коллекционеров-подвижников (например, Георгия Костаки) информация об идеях Малевича, можно сказать, подпольными путями распространялась в кругах советской интеллигенции и оказала влияние на художественный язык представителей неофициального искусства, художников-шестидесятников.

Появление на открытых торгах работы столь высокого класса, как «Супрематическая композиция», — событие не просто исключительное, а единичное. Работы подобного уровня могут появиться на аукционных торгах только из музеев. Именно так и происходило в последние годы. Супрематические картины Малевича отсуживались адвокатами наследников по линии реституции. 3 ноября 2008 года «Супрематическая композиция» (1916) была продана на Sotheby’s за $60 млн. Это первая из пяти картин, которые поступили в распоряжение наследников Малевича из голландского музея Стеделийк опять же в результате судебного решения по реституционному спору. Подробнее о судьбе этих работ можно прочитать здесь. По мнению специалистов рынка, цена на эту работу Малевича могла бы быть еще выше. К сожалению, время проведения торгов пришлось на период разворачивающегося глобального финансового кризиса, когда еще не было определенности ни по его глубине, ни по продолжительности. Не исключено, что именно поэтому покупка шедевра Малевича прошла в относительно консервативном режиме, по цене, близкой к гарантированной ставке, заблаговременно сделанной иностранным покупателем.

3. $28,16 млн. Хаим Сутин. Бычья туша (ок. 1923)

Хаим Сутин (1893/1894–1943) — русский художник мирового значения, один из самых значительных представителей Парижской школы. Это имя долгое время было мало известно на родине. Сутин — уроженец Смиловичей, сейчас уже города, а тогда еврейского местечка в 27 км от Минска, десятый ребенок в семье портного. Художественный дар у Сутина открылся рано, но, как это часто бывает, к сожалению, не в том месте и не в то время. Мальчик начал рисовать то, что видел вокруг, а в ортодоксальной иудаистской традиции запрещено изображать людей и животных. За это ему не раз доставалось от сельчан. По легенде, Хаим однажды вознамерился нарисовать раввина. За это подростку пришлось бы совсем туго, но раввин, вероятно, оказался человеком более широких взглядов: он выдал Хаиму 25 рублей (весьма значительная сумма по тем временам) и отправил учиться подальше от Смиловичей. Подальше получилось аж до Парижа, куда Сутин добрался в возрасте 20 лет. Но Париж, как и Москва, слезам не верит. Середина 1910-х — годы нищеты, неустроенности, мучительной болезни и вместе с тем, по сохранившимся свидетельствам, годы самореализации и творческого счастья. Вокруг — друзья. Модильяни, Липшиц, свобода и беспутность. Выпивка. Пушкин, открытый Сутину его другом Оскаром Мещаниновым. Потом стало полегче: появились первые меценаты, покупатели, ценители. Есть сведения, что работу Сутина купил себе даже мэтр Пикассо. Но конечно, представить себе, что через 100 лет за холсты художника будут биться миллионеры, было невозможно.

В 1943 году Сутин с поддельным паспортом прячется в Париже. Обострилась язва. Еврей. Город оккупирован фашистами. Даже с поддельным паспортом в больницу опасно. Тянули до последнего, но когда тайком доставили в госпиталь, то было уже поздно: перитонит. Сохранилась легенда, что за гробом Сутина шел один лишь его коллега и поклонник — Пикассо. Друзьям художника участвовать в процессии было смертельно опасно.

Сегодня можно уверенно очертить круг сюжетов, которые пользуются наибольшим спросом у коллекционеров. Кому-то не без оснований покажется, что композиции с бычьими тушами, забитой птицей, перекошенными лицами на портретах старух, нищих, простолюдинов выглядят отталкивающе. Но именно в этих вещах, где есть простор для больного сутинского красного, наиболее сильно выражается его яркий талант экспрессиониста. Историки предполагают, что эти темы Сутин принес из воспоминаний о родном местечке. Такими он запомнил лица тех людей, тот быт: «Однажды я увидел, как деревенский мясник отрезает голову птице и дает стекать крови. Мне хотелось закричать, но при виде довольного выражения его лица мой крик застрял в горле. Я все время чувствую там этот крик. Тогда, еще ребенком, я нарисовал грубый портрет моего учителя, я пытался избавиться от этого крика внутри меня, но напрасно. Когда я рисовал бычью тушу, я по-прежнему пытался выпустить его». Так что это своего рода возвращение, схожее с возвращением Шагала. Еще одним источником вдохновения для его натюрмортов с тушами и дичью были полотна Старых Мастеров, в частности любимого Рембрандта.

С 2007 года самой дорогой работой Хаима Сутина был метровый портрет «Мужчина в красном шарфе» 1921 года, проданный на Sotheby’s за £7,8 млн ($15,34 млн). Расстановку сил на рынке художника изменил аукцион Christie’s 8 мая 2013 года, где полотно «Маленький кондитер» было продано за $18 млн (без комиссии — $16 млн). Последняя продажа, позволившая Хаиму Сутину шагнуть с 5-го на 3-е место нашего рейтинга, состоялась 11 мая 2015 года: на торгах Christie’s в Нью-Йорке полотно «Бычья туша» («Le Bœuf»), написанное около 1923 года, было продано за $28,165 млн (эстимейт $20–30 млн).

В период с 1923 по 1925 год Сутин написал серию из девяти картин с бычьими тушами. Сначала он писал натюрморты в Каннах, а позже — в новой просторной парижской студии, которую ему удалось снять на деньги от продажи картин своему новому покровителю, Альберту Барнсу. Сутин подвешивал тушу на стену и писал натюрморты. И даже когда мясо начинало портиться, он не останавливался, а лишь просил ассистентку отгонять мух. Соседи, естественно, начали жаловаться на вонь и вызвали полицию. По первой версии, Сутин пытался объяснить офицерам полиции, насколько искусство важнее обонятельных удовольствий. По другой — при виде людей в форме, которых он всегда боялся, он спрятался, предоставив разбираться с полицией своей ассистентке. После этого случая туши пришлось вымачивать в формальдегиде. Когда картины были закончены, Сутин, боясь отравить местных собак, предпочел закопать объекты своих натюрмортов в землю. На сегодняшний день только три из девяти картин с тушами находятся в частных руках, и та, что ушла за рекордную сумму, является самой большой и наиболее выразительной.

4. $23,04 млн. Василий Кандинский. Эскиз к «Импровизации № 8» (1909)

Василий Васильевич Кандинский (1866–1944) — признанный русский художник мирового значения. Собственно, его подлинно новаторские идеи определили один из основных векторов развития изобразительного искусства в XX веке. Кандинский считается «отцом абстракции» — художником, который в числе первых подошел к этому открытию и дал ему теоретическое обоснование. В начале века появление абстракции было уже предопределено. «Деконструкция» классических принципов изобразительного искусства шла во всех направлениях, ставились тысячи художественных экспериментов. Так что идея витала в воздухе, и сразу несколько европейских художников последовательно продвигались к ней параллельными путями, находясь кто в шаге, кто в полушаге от нефигуративной живописи. На «авторское свидетельство» могут претендовать слишком многие. Поэтому не существует всеми признаваемой единой даты изобретения абстракции. «Срывы» в абстракцию можно увидеть и в картинах Кандинского 1908–1909 годов, но именно импровизации Кандинского 1910 года, по мнению ряда специалистов, стали поворотным моментом в истории искусства. В отдельных работах именно этого года была окончательно разорвана связь с фигуративной живописью, удалены последние намеки на узнаваемые образы, появилась чистая абстракция. Не то чтобы расставание с фигуративной образностью в творчестве Кандинского произошло бесповоротно и навсегда (впоследствии он не раз к ней возвращался), но был перейден Рубикон в идеологии искусства. Так вот, человек, в 30 лет круто развернувший свою жизнь, бросивший удачно развивающуюся карьеру юриста и решивший стать художником, уже к 44 годам перенаправил реку мирового художественного процесса.

«Эскиз к “Импровизации № 8”» из коллекции благотворительного швейцарского Фонда Фолькарт был оценен в $20–30 млн и продан за $23 млн.

5. $18,59 млн. Алексей Явленский. Шокко в широкополой шляпе (ок. 1910)

Алексей Георгиевич Явленский (1864–1941) и Василий Васильевич Кандинский занимают соседние места в ценовом рейтинге для русского искусства — и это более чем символично. Для зарубежных ценителей живописи эти фигуры сопоставимы по своему вкладу в искусство, по своей роли в качестве идеологов экспрессионизма и абстракционизма. Другое дело, что в России Кандинский представлен в лучших музеях страны, а уроженец Торжка Алексей Явленский известен преимущественно специалистам, коллекционерам и ценителям. В музеях его вещи можно увидеть лишь на редких привозных выставках, составленных из экспонатов зарубежных музеев и частных собраний (такая выставка была в 2000 году в Русском музее) и галерейных показах (работы Явленского любят показывать участники Салонов). Ну и конечно, русское имя запоминается по рекордным сводкам с ведущих аукционных площадок.

Алексей Явленский покинул Россию задолго до революции и не стал, как Кандинский или Шагал, приезжать из Германии для поддержки передовых идей в искусстве во благо интересов пролетариата. Потому в наших музеях и нет его работ, но роль художника при этом не умаляется. Существуют версии, что к абстракции его знаменитый коллега по «Синему всаднику» и «Новому художественному обществу Мюнхена» Кандинский пришел под влиянием ряда идей Явленского. Визитной карточкой Явленского стали его тематические циклы «Медитации» (прообразы ликов с проступающим крестом), «Абстрактные головы» (условно-портретные экспрессии) и «Мистические головы». Творческий багаж Явленского, накопленный к старости, попал под каток гонений нацистов на «дегенеративное искусство», так что последние годы (Явленский умер в 1941 году, на три года раньше Кандинского) художник доживал в статусе запрещенного.

Знаменитая картина «Шокко в широкополой шляпе» — картина другой эпохи. Шедевр экспрессионизма 1910-х, вещь, в которой хорошо заметно размывание фигуративной составляющей перед шагом в абстракцию. Картина, бесспорно, высокого художественного и исторического значения, «Шокко» — это еще и удивительный пример инвесторской удачи. Дело в том, что в данном случае имела место повторная продажа шедевра, причем недавняя, что позволяет оценить динамику роста цены, не апеллируя к незапамятным временам. Известно, что предыдущий владелец приобрел «Шокко» на Sotheby’s в 2003 году за $8,3 млн. Цена 2008 года — £9,4 млн, то есть $18,59 млн, в 2,2 раза больше. Владелец заработал на этой картине примерно $10,3 млн за пять лет. Случай нельзя назвать типичным, не все так дорожает, но и об уникальности речи нет. В целом же это иллюстрация того, как способны набирать в цене шедевры, особенно на фоне роста интереса к творчеству создателя.

6. $14,85 млн. Марк Шагал. Юбилей (1923)

Марк Захарович Шагал (1887–1985) — уроженец белорусского Витебска, художник-авангардист, прославивший русское искусство по обе стороны океана, ставший национальной гордостью не только нашей страны, но и Франции, Соединенных Штатов и Израиля. Самобытный художественный стиль Шагала — это особый экспрессионизм, обычно включающий элементы наивного искусства, приемы сюрреализма, а также слои актуальных для периода создания работы модных течений (например, кубизма).

В начале XX века Шагал — ученик Юрия Пэна, Льва Бакста, Мстислава Добужинского и Николая Рериха. После революции он включается в круговорот становления передового искусства, становится комиссаром художественных мастерских. Потом — разочарование, эмиграция, большой успех на Западе (во Франции, США) и долгий период замалчивания в России. Репрессивные информационные ограничения были сняты к 1970-м, мэтр Шагал даже приезжал в Москву на свою персональную выставку в Третьяковской галерее, где хранятся его лучшие работы, в том числе витебского периода.

Творчество Шагала в отличие от Сутина и Ротко было хорошо известно в нашей стране в позднее советское время по публикациям в альбомах и журналах. Неудивительно, что для нынешнего поколения русских коллекционеров и инвесторов работы Шагала являются престижной покупкой. Причем, при соблюдении относительно несложных правил, покупкой безопасной и оправданной с точки зрения инвестиций. Так, с вопросами подлинности помогает справляться Комитет Шагала, славящийся своим жестким отношением к подделкам. Учитывая обилие фальшивок, заключение комитета является необходимым условием того, чтобы работа вообще получила полноценный рыночный статус. На цену работы, кроме обычных параметров, очень влияет период создания. Подлинных работ Шагала на аукционах очень много — это плюс. Но инвестору необходимо учитывать, что вещи конца 1960-х — начала 1970-х годов, которые чаще всего выставляются на торги, — это работы уже 80-летнего художника. Пусть сохранившего приверженность своим передовым идеям, технически безупречного, но без прежней мечтательности и энергетики экспрессиониста-новатора, что и понятно. Так что обычно поздние вещи стоят заметно дешевле.

«Юбилей» за $14,9 млн — это 1923 год, ценнейший период, музейное значение, шедевр. Картина продана в 1990 году, индекс ARTIMX растет, так что сложно даже представить ее сегодняшнюю цену.

7. $14,51 млн. Валентин Серов. Портрет Марии Цетлиной. 1910

Один из величайших наших портретистов Валентин Александрович Серов прожил совсем недолго — 46 лет (1865–1911), но за отведенный ему судьбой срок он успел написать сотни живописных и графических портретов. Художник обладал уникальной способностью видеть лица своих моделей до мельчайших подробностей, причем не только видеть каждую черту или морщинку на них, но и угадывать внутреннее содержание этих лиц, давать четкую и безошибочную характеристику человека. Это было одновременно и даром Серова, и его проклятием. Он не мог писать проходных портретов просто ради заработка, каждую свою работу проживал, пропускал через себя. И градус волнения Серова напрямую зависел от того, кого он писал. Портретам своих друзей и близких или просто симпатичных ему людей он отдавался с радостью, стараясь передать их внутреннюю красоту. Как писал он еще в 22 года своей будущей жене Ольге Трубниковой, «хочу, хочу отрадного и буду писать только отрадное». Как раз в это время (1887–1888) были созданы два самых светлых шедевра Серова — «Девочка с персиками (Портрет В. С. Мамонтовой)» и «Девушка, освещенная солнцем (Портрет М. Я. Симонович)». Талант художника был вскоре замечен, и на него посыпались заказы от вельмож и аристократок. И чем богаче был заказчик, тем, как правило, капризней он был и тем тяжелее Серову было с ним работать. Каждый портрет стоил ему больших физических и моральных усилий. Наверное, от этого он и «сгорел» так быстро, не дожив и до пятидесяти. Причиной смерти стал сердечный приступ.

Работе над каждым портретом предшествовали дни, а то и недели наблюдений за моделью. Для каждой дамы и кавалера Серов искал характерную позу, наряд, обстановку. Он не любил повторяться. Художник мог сделать десятки эскизов (Серов был мастером молниеносных зарисовок) и по-прежнему не быть готовым к написанию портрета. Но вдруг случайно подмеченный жест или выражение лица приводили его в восторг, и он принимался за работу. И обжалованию выбранная поза, как правило, уже не подлежала. Разве что в ней мог разочароваться сам Серов. По свидетельствам его моделей, художник не раз уничтожал уже почти готовую работу, сочтя ее неудачной. И это был не портрет на скорую руку, а произведение, на которое ушли десятки дней и даже месяцы работы. У своих преподавателей Ильи Репина и Павла Чистякова художник почерпнул манеру писать вдумчиво, тщательно прорабатывая детали. «Иначе писать не умею, — говорил Серов, — виноват, не столько не умею, сколько не люблю». Светские персоны пугали друг друга сеансами позирования у Серова. Для одного портрета ему требовалось от 40 до 100 сеансов, и художник настаивал на них вне зависимости от самочувствия модели. Рассказывают, что княгиня Полина Щербатова во время позирования с закинутой назад рукой даже получила воспаление нерва и некоторое время лечилась. Но жертвы, на которые приходилось идти моделям, безусловно, стоили того. Портреты у Серова выходили удивительно правдивыми, художник умел дать точную характеристику личности заказчика. Серов достигал этого за счет огромного арсенала художественных приемов — композиции, выбора интерьеров, проработки контуров (для этого, следуя заветам старых мастеров, он нередко облачал модель в благородные черные одеяния).

Самой дорогой на сегодняшний день работой Валентина Серова является «Портрет Марии Цетлиной» 1910 года. Полотно, выставленное с эстимейтом £1,5–2,5 млн, ушло с молотка за рекордную для произведений художника сумму £9,27 млн ($14,51 млн) с учетом Buyer’s Premium. Произошло это на «русских торгах» Christie’s 24 ноября 2014 года. Это была самая высокая цена, когда-либо заплаченная за произведение искусства на специализированных «русских торгах», проводимых в Лондоне. С этим рекордом Валентин Серов сразу попал в первую десятку нашего рейтинга и встал рядом с такими всемирно известными художниками, как Марк Шагал, Николай Рерих или Наталия Гончарова.

Чем объяснить такой аукционный успех мастера, известного все-таки преимущественно среди наших коллекционеров и мало знакомого западным ценителям? Секрет, должно быть, в уровне вещи, попавшей на торги. «Портрет Марии Цетлиной» — хрестоматийное произведение, получившее восторженную оценку современников Серова. Как писал Николай Эфрос, портрет «до того сильный, точно это не живопись, а скульптура. …Серов не только пишет лицо — он разоблачает подноготную души». А душа перед нами самая благородная: Мария Самойловна Цетлина (в девичестве Тумаркина) была общественным и политическим деятелем, издателем, меценатом и просто красавицей, глубину глаз которой воспевали художники и поэты. В голодную зиму 1917–1918 годов Мария Самойловна с мужем Михаилом Осиповичем Цетлиным устраивали салоны, где находили ласковое слово и бесплатную еду все — «от Вячеслава Иванова до Маяковского», как вспоминал потом Илья Эренбург. Дом Цетлиных был столь же гостеприимным и в эмиграции; в Париже Мария Самойловна вместе с мужем издавала произведения Бунина, Куприна, Мережковского и других деятелей русского зарубежья.

Мария Самойловна, как гласит легенда, была выбрана в модели самим Серовым. В 1910 году, увидев ее однажды в парижском ресторане вместе с семьей ее тогда еще будущего мужа Михаила Цетлина, Серов захотел во что бы то ни стало написать ее и даже пообещал ее будущему свекру бесплатный портрет его семьи в обмен на право написать потом их спутницу. Семейного портрета Осип Сергеевич Цетлин так и не дождался, а портрет Марии все равно был написан. За те несколько недель, что длились сеансы позирования, Цетлины так сблизились с Серовым, что даже назвали потом своего сына Валентином в честь художника (Серов не дожил до рождения своего тезки).

Дальнейшая судьба портрета складывалась драматично. В 1959 году Мария Самойловна подарила свою богатую художественную коллекцию, в том числе и серовский портрет, городу Рамат-Ган в Израиле. Но несмотря на данные мэром города обещания, собрание Цетлиных так и не получило должного музейного помещения. Первые годы оно вообще каким-то образом попало на склад удобрений, что катастрофическим образом сказалось на состоянии многих вещей. Десятилетия спустя, коллекция ютится в нескольких комнатах Музея русского искусства, по соседству с собранием азиатских артефактов. В экспозицию попала лишь пара десятков вещей, остальное до сих пор на складе. «Портрет Марии Цетлиной» Серова был главной и самой важной работой в музее, поэтому, когда зашла речь о его продаже, осведомленные о музейных делах представители общественности начали яро протестовать, писали петиции и собирали подписи, но процесс остановить не удалось — работа все равно была выставлена и продана за упомянутые $14,51 млн. Осталось надеяться, что новый владелец не откажется предоставлять ее для выставок и обеспечит ей должные условия хранения.

8. $12,09 млн. Николай Рерих. Мадонна Лаборис (Труды Богоматери. 1931)

Николай Константинович Рерих (1874–1947) — художник, философ, общественный деятель, путешественник, археолог, писатель и поэт. Он создал собственное религиозно-философское учение «Живая Этика» (Агни Йога), насчитывающее тысячи последователей по всему миру. Он инициировал подписание первого в истории международного договора об охране культурного наследия, который получил название «Пакта Рериха». Осуществил две масштабные экспедиции по Центральной Азии и Маньчжурии. И при этом он никогда не переставал заниматься искусством и написал за свою жизнь более 7 000 картин.

На аукционе русского искусства Bonhams 5 июня 2013 года был установлен рекорд цены на произведения Николая Рериха: за картину 1931 года «Мадонна Лаборис (Труды Богоматери)» заплатили £7,9 млн ($12,1 млн). Это абсолютный рекорд специализированных русских торгов мировых аукционных домов. И в кои-то веки рекорд зафиксирован не на Christie’s или Sotheby’s, а на Bonhams. Аукционный дом за три дня до торгов дважды менял эстимейт работы, вероятно, боясь прогадать. В итоге предварительная оценка выросла с £0,8–1,2 до £2,5–3,5 млн. Предвидеть исход битвы ставок было сложно, ведь до этих торгов максимальная цена за работу Николая Рериха составляла только £1,7 млн (продажа 2007 года). Но в данном случае на торги попала хрестоматийная вещь, не выставлявшаяся с 1930-х годов.

Рерих был увлечен собирательным образом Матери Мира. В годы странствий по Индии, Китаю, Тибету и Монголии он написал ряд работ, в которых попытался достичь «синтеза всех иконографических представлений» о Матери: «Царица небесная» (1931), «Мадонна Лаборис (Труды Богоматери)» (1931, 1934, 1936), «Мадонна Орифламма (Пламенная Мадонна)» (1932), триптих, посвященный Жанне д’Арк (1931), «Мадонна Защитница» (1933) и другие. Эти символические образы Матери объединяют представления о Богоматери в римской и византийской традиции, о мадоннах Западной Европы и о восточных богинях-прародительницах.

Сюжет картины «Труды Богоматери» взят Николаем Рерихом из древнего апокрифа, описанного им в сборнике статей «Держава света» (1931): «Обеспокоился апостол Пётр, ключарь Рая. Сказывает Господу: “Весь день берегу врата, никого не пускаю, а наутро новые люди в Раю”. И сказал Господь: “Пойдем, Пётр, ночным дозором”. Пошли ночью и видят: Пресвятая Богоматерь опустила за стену Рая белоснежный шарф Свой и принимает по нему какие-то души. Возревновал Пётр и вмешаться хотел, но Господь шепнул: “Ш-ш! Не мешай!”».

Картина, написанная Рерихом в Индии, в 1931 году прибыла в Нью-Йорк и была с восторгом принята его поклонниками. «Труды Богоматери» украсила обложку периодического издания Музея Рерихов за февраль 1932 года. Вскоре картина попала в частную коллекцию — сначала, предположительно, к его покровителю, Луису Хоршу, а затем — к некоему члену ордена розенкрейцеров. С тех пор картина не появлялась на публичных выставках. Но впечатление о ней было настолько ярким, что подруга Рериха уговорила его написать копию меньшего размера (сегодня находится в Музее Рерихов в Нью-Йорке). Очевидно, что картина с такой историей не могла остаться незамеченной. В итоге с результатом в £7,9 млн Николай Рерих сразу вошел в первую десятку русских художников.

9. $10,88 млн. Наталия Гончарова. Цветы (ок. 1912)

Наталия Сергеевна Гончарова (1881–1962) вошла в русское искусство как «амазонка авангарда», новатор живописи, блестящий декоратор, живописец, график, театральный художник. В цепи самостоятельных творческих экспериментов Гончарова развивала идеи примитивистской живописи (неопримитивизма), включала в свои работы преобразованные элементы иконописи и лубка.

Считается, что ее главным учителем был муж, Михаил Ларионов, с которым Гончарова познакомилась в 1900 году. Пара оставалась неразлучна в творчестве (хотя, не будучи формально женаты, они прекратили семейные отношения в 1930-х и позже соединили свою жизнь с другими людьми). Почти во всех выставках и в творческих объединениях художники участвовали вместе. Они экспонировались на всех ключевых выставках русского авангарда: «Бубновый валет», «Ослиный хвост», «Мишень»… Эта же традиция сохранилась и в эмиграции. Не случайно на оборотах картин Гончаровой нередко можно видеть подписи Larionov с инвентарным номером, что на самом деле не более чем служебные пометки устроителей выставок: все равно обычно вместе выставляются, а по «семейной» фамилии легче было не запутаться.

Гончаровой не пришлось спешно покидать Россию с началом гонений на авангард. Супруги обосновались в Европе за пару лет до революции, долгое время были обеспечены театральными заказами и до конца своих дней прожили в Париже. Считается, что наиболее высоким художественным значением обладают работы Гончаровой доэмиграционного периода и вещи, созданные до начала 1920-х годов.

Рекордная картина «Цветы» продана 24 июня 2008 года на Christie’s за £5,53 млн. Холст относится к особо ценному периоду в творчестве художницы; в нем поразительно сплелись идеи и энергетика футуризма, композиционные приемы фирменного лучизма и желто-красная цветовая гамма, характерная для русского народного творчества и иконописи. История картины прослеживается с персональной парижской выставки 1914 года в галерее Поля Гийома; она находилась в собрании немецких коллекционеров Хохов, хорошо известна по публикациям, участвовала в выставках.

10. $10,84 млн. Николай Фешин. Маленький ковбой

Николая Ивановича Фешина (1881–1955) у нас знают не так хорошо, как, например, Константина Коровина, однако внимания этот русский импрессионист заслуживает, безусловно, не меньшего. Американцы в той же мере, как и мы, считают Фешина своим художником и имеют на это основания: в 1923 году он навсегда покинул Россию ради Нового Света, почему добрая половина его творческого наследия относится к заокеанскому периоду. Но взрастили этот талант у нас, сначала в Казани, а потом в Петербурге

Первым художественное чутье у Николая заметил и начал воспитывать его отец — резчик деревянных иконостасов в Казани. Потом была казанская художественная школа, в которой мальчик проучился пять лет, до 1900-го, и петербургская Академия художеств, где талантливый юноша был зачислен в класс Ильи Репина. В годы учебы в академии Фешин занимался поисками собственного живописного стиля, а Репин поддерживал в нем эту тягу к оригинальности. Постепенно художественная манера Фешина начала обретать более-менее ясные черты: широкий свободный мазок, характерный для импрессионизма, и реалистичное изображение отдельных элементов — особенно лиц на портретах.

После окончания Академии художеств в 1909 году Фешин предпочел карьере московского или петербургского художника скромное место преподавателя в Казанской художественной школе. Фешин был единственным действительным членом Академии художеств, проживавшим не в столице. Ни строгая красота Петербурга, ни южный колорит Италии (куда он ездил в пенсионерскую поездку) не вдохновляли его так, как природа и жители деревень по среднему течению Волги. К их жизни и быту он испытывал не только художественный, но и этнографический интерес. Еще во время учебы в Академии Фешин неоднократно совершал поездки в марийские деревни, где с натуры делал зарисовки местных обычаев.

В 1923 году при посредничестве Американской Армии Спасения и коллекционера У. С. Стиммела Фешин с женой Александрой (дочерью директора Казанской художественной школы) эмигрировал в Америку. Нельзя сказать, что художник не принял советскую власть. Напротив, поначалу он ее даже приветствовал. Но наступивший голод и разруха Гражданской войны сделали свое дело — и он захотел уехать. От тифа умер отец, вслед за ним ушла мать, в школе, где работал художник, не было отопления и нормальных условий; Фешин писал в письме в Америку, что постепенно и бесполезно теряет свою творческую энергию, поскольку все искусство использовалось тогда только для пропаганды. После отъезда имя Фешина в Союзе не вспоминали вплоть до хрущевской оттепели. А у самого художника началась совсем другая жизнь.

Поначалу семья Фешиных жила в Нью-Йорке, в богемном районе недалеко от Центрального парка. Там художник писал свои первые портреты негритянок, участвовал в выставках, завоевывал авторитет у местного арт-сообщества. Но слабое здоровье (у Фешина развился туберкулез) вынудило его покинуть шумный Нью-Йорк и переселиться в маленький городок Таос в штате Нью-Мексико, где климат был суше.

В Таосе Фешин обрел свою вторую родину, его вдохновляла природа и простота жизненного уклада местного населения. Он писал портреты индейцев, ковбоев, негритянок. Через несколько лет после переезда художник выстроил замечательный дом, в который вложил всю душу и все свободные средства — около двадцати тысяч долларов. Фешин был не только прекрасным живописцем, но и талантливым декоратором: дом он украсил резьбой собственного «неофольклорного» дизайна (сказались отцовские уроки).

Стоило только наладить быт на новом месте, как Фешину пришлось оставить его: в 1933 году жена попросила развода. В письме брату Фешин упомянул, что Александра увлеклась каким-то писателем и сама захотела стать писательницей. Двадцать лет брака, оказалось, прошли впустую, жизнь нужно было строить заново. Роскошный дом в Таосе Фешин оставил жене, а сам переехал сначала в Нью-Йорк, а потом в Санта-Монику в Калифорнии. Дочь Ия последовала за ним и во всем принимала его сторону, но с появлением у нее собственной семьи Фешин остался один. Грусть одиночества он пытался развеять напряженной работой, которой было предостаточно: его портреты были в моде, позировать ему хотели многие известные американцы. Тогда же художник начал путешествовать: он побывал в Мексике, на Яве и Бали. И везде продолжал писать то, что было ему интереснее всего, — человеческие лица.

Фешин подумывал о поездке на родину, однако до своей смерти в 1955 году так и не успел осуществить намеченного. Исполняя последнюю волю отца, дочь Ия впоследствии перевезла и перезахоронила его прах в Казани.

В доме Фешина в Таосе в 1981-м был открыт институт с музеем и образовательным центром. А в России заслуженная известность к нему начала приходить только сейчас: во второй половине 2000-х масштабные выставки Фешина провели Государственный музей изобразительных искусств Республики Татарстан (Казань), Русский музей (Санкт-Петербург), Государственная Третьяковская галерея (Москва).

Результат полотна «Маленький ковбой», проданного 1 декабря 2010 домом Macdougall’s в Лондоне за £6,9 млн ($10,8 млн), удивил: оцененный до торгов в £500–700 тыс., портрет мальчика стал топ-лотом всей русской недели в Лондоне декабря 2010 года. Как писали СМИ, за него боролись два телефонных покупателя и победителем вышел клиент из России. В декабре 2011 года полотно можно было увидеть на выставке Клуба коллекционеров Москвы в Галеев Галерее.

11. $9,42 млн. Николя де Сталь. Лежащая обнаженная (1954)

Судьба художника Николая Владимировича Сталь фон Гольштейна, Николя де Сталя (Nicolas de Stael, 1914–1955) схожа, пожалуй, с шекспировскими сюжетами. Родился он в год начала Первой мировой войны в Петербурге, в семье генерала, барона, помощника коменданта Петропавловской крепости. В 1919 году семье удалось перебраться в Польшу; спустя три года мальчик потерял родителей и попал в приемную католическую семью. Учился в Бельгии, Голландии, путешествовал по всей Европе, брал уроки у знаменитого Фернана Леже. Огромное впечатление на путешественника произвела Голландия; по одной из версий, в 1933 году именно здесь, в стране богатых культурных и художественных традиций, он окончательно решил стать художником. В 1939 году судьба его совершила крутой поворот (не первый и далеко не последний): ради получения французского гражданства будущий гений авангарда променял уют мастерской на службу в Иностранном легионе в Тунисе. Правда, прослужил недолго: капитуляция Франции в 1940 году расколола ряды легионеров. Де Сталь переехал в Ниццу, в неоккупированную ее часть, а в 1943 году отправился в занятый немцами Париж к пожилому Кандинскому, выставил свои работы рядом с произведениями мэтра и получил первую серьезную известность. В 1944 году — по одной из версий, под влиянием Ланского — его творчество целиком захватила беспредметность.

После войны мода на абстрактный экспрессионизм и известность его видного представителя достигли США; художника приглашали заокеанские галеристы, но после поездок в Новый Свет де Сталь, не приняв прелестей американского стиля жизни, возвратился в Европу.

В 1952 году ташист и абстракционист де Сталь ненадолго обратился к предметному творчеству под впечатлением вечерней игры футболистов в свете прожекторов. И этот новый стиль принес ему серьезный успех. Цены на его новые работы начали стремительно подниматься. В 1955 году, достигнув статуса одного из знаковых представителей послевоенного авангарда, сорокаоднолетний Николя де Сталь без видимых причин выбросился из окна своей французской студии на Антибе.

Картины де Сталя на аукционные торги попадают довольно редко. За год на арт-рынок может выйти всего один-два десятка его работ. Например, в 2012-м на открытые торги выставлялось всего 19 работ де Сталя, в 2014-м — 28. Рекордный для де Сталя аукционный результат был показан 6 декабря 2011 на парижском аукционе ArtCurial: работа 1954 года «Лежащая обнаженная» неожиданно ушла за €7 млн ($9,4 млн), почти втрое выше предполагаемого эстимейта €2,7 млн.

12. $8,48 млн. Тамара де Лемпицка. Мечта (Рафаэла на зеленом фоне. 1927)

Тамара де Лемпицка (1898–1980) — арт-дива ХХ столетия и мастер своеобразной трактовки ар-деко в живописи. Биография Лемпицки, отмеченная водоразделом эмиграции, в общем типична для русской женщины первой трети прошлого века — но пережить такой сумасшедший фейерверк событий, которые, собственно, и делают из общей жизни частную, довелось лишь единицам. Родилась она в знатной польской семье, четырнадцати лет от роду переехала к тетушке в Петербург, где с головой окунулась в светскую жизнь. В восемнадцать будущая художница вышла замуж за красавца и ловеласа Тадеуша Лемпицкого, но счастье молодой семьи было недолгим: грянула революция, и мужа посадили в тюрьму. Воспользовавшись помощью шведского (по другим источникам, датского) консула, Тамара вызволила его и увезла в Париж. Там супруги поначалу жили на средства, полученные от продажи фамильных украшений, но запас ювелирных изделий оказался не бесконечным. Кроме того, у Лемпицких родилась дочка, о которой нужно было заботиться. Тадеуш, привыкший к праздной жизни, работать не стремился, и поэтому Тамара вынуждена была взять ситуацию в свои руки. Она с детства хорошо рисовала, и поэтому естественно, что ее выбор пал на то, чтобы учиться живописи. Одним из наставников Лемпицки стал художник Андре Лот (André Lhote), основоположник особой формы синтетического кубизма — упрощенного кубизма, кубизма-лайт, в котором новаторские приемы, впервые опробованные Пикассо (Pablo Picasso) и Браком (Georges Braque), прекрасно уживались с принципами академической живописи. Взяв за основу этот стиль, художница не прогадала: такая «осовремененная» классика пришлась по вкусу парижским буржуа. У Лемпицки появилось множество заказчиков, и художница смогла осуществить свою мечту о шикарной жизни. Вечеринки в богатых домах, фотосессии, романы с разными мужчинами и женщинами (известными и не очень)… В 1939 году Лемпицка, уже получившая аристократический титул (ее второй муж был бароном), переехала в Соединенные Штаты, однако там ее слава начала увядать. Художница не испытывала недостатка в средствах, но продолжала работать: признание в художественной среде ей было столь же дорого, как и богатство. Тем не менее поздние работы Лемпицки не снискали большого успеха у критиков. В 1960-х годах, на волне возрождения популярности ар-деко, к творчеству художницы вновь возник интерес — только на этот раз как к памятнику ушедшей эпохи.

Конечно же, имя Лемпицки не осталось бы в истории искусства, не найди она в свое время ту самую стилистику, которая делает ее работы узнаваемыми безошибочно. Монументальные женские портреты — образы светских львиц, словно сошедшие с модных фото, чувственные ню… Конечно, состоятельным заказчицам хотелось видеть себя в образах голливудских див. Межвоенная живопись Лемпицки — парад дорогих платьев, роскошных тел, пухлых губ, томных взглядов и властных поз, галерея образов уверенных в себе, современных и сексуальных женщин. Подобно футуристам и Фернану Леже (Fernand Léger), она воспевала современный большой город: фоном для многих ее портретов служит урбанистический пейзаж с высотными домами. Созвучное стилистике своего времени и своего круга, творчество Лемпицки органично вошло и в сегодняшнюю жизнь — например, ее коллекционирует Мадонна (и демонстрирует картины в нескольких клипах).

2 ноября 2011 года на торгах Sotheby’s в Нью-Йорке работа «Мечта (Рафаэла на зеленом фоне)» 1927 года, написанная Лемпицкой в плодотворный парижский период, ушла за $8,5 млн и возглавила ценовой рейтинг художницы.

13. $7,43 млн. Илья Репин. Парижское кафе (1875)

Великий русский художник… Такими словами можно начать любую статью о Илье Ефимовиче Репине (1844–1930). С его хрестоматийных работ начинают знакомство с живописью дети в школах, а героев его полотен знают наизусть, будь то бурлаки, запорожцы или Иван Грозный, рыдающий над убитым сыном. Когда после Октябрьской революции художник был отрезан от родины в своем имении Пенаты в Куоккале (Финляндия), он отказался вернуться, несмотря на неоднократные приглашения советского руководства. Но на авторитет и популярность знаменитого передвижника это нисколько не повлияло, общенародная любовь и признание никогда не покидали Репина. Большинство его шедевров давно украшают стены Третьяковской галереи и Русского музея, и попадание на аукцион полотна Репина музейного уровня, казалось очень маловероятным. Тем не менее это произошло: в июле 2011 Christie’s включил в каталог «Парижское кафе», хранившееся в некой частной коллекции с 1916 года и никогда не выставлявшееся в России.

Репин написал «Парижское кафе» во время поездки по Европе в 1873–1876 годах. В этом путешествии молодой художник, опьяненный творческой свободой, царившей во французской столице, на время отвлекся от прославивших его русских сюжетов и обратился к не типичной для себя теме: он изобразил представителей парижской богемы за столиками бульварного кафе. Среди прототипов героев полотна исследователи называют, например, известного салонного художника Жана-Леона Жерома, поэта Катюля Мендеса и натурщика Эмиля Бело. Взоры посетителей обращены на пришедшую в кафе без сопровождения даму (Анн Жюдик).

Эту картину Репина можно назвать прообразом будущих групповых импрессионистических портретов, на которых изображался мир шумных парижских кафе. В ней реалистичная манера письма Репина выходит на новый уровень. Художника, однако, раскритиковали Владимир Стасов и Иван Крамской — за отход от русского материала при выборе темы.

Аукционный дом Christie’s активно призывал российские музеи купить работу, мотивируя это тем, что «такой возможности может не представиться на протяжении целого столетия». Картина за £4,52 млн досталась неизвестному телефонному покупателю. Судя по всему, это было частное лицо, так как ни один музей не отчитался о покупке.

14. $7,33 млн. Константин Сомов. Радуга (1927)

Его «Дама в голубом платье» (1897–1900) — одна из жемчужин Третьяковской галереи, шедевр русского символизма, вещь, погружающая зрителя в умиротворение и заставляющая сожалеть об ушедшей красивой, пусть и эфемерной эпохе. Константин Андреевич Сомов (1869–1939) — художник известный в нескольких творческих ипостасях: как представитель европейской романтической ветви русского символизма, как модернист с выверенным декоративным стилем, а также как график-оформитель. Член общества «Мир искусства», ученик мастерской Репина.

Работы Константина Сомова стали довольно навязчиво штурмовать ценовой рейтинг русского искусства с 2006 года. Неожиданно взятые высоты вызывали недоумение целого ряда профессиональных участников рынка. Понятно, что, с одной стороны, декоративный символист Сомов — любимец русских коллекционеров и художник, безусловно, национального значения. С другой — суммы выше $5 млн — это уже порядок цен для крепких работ художников мирового уровня. В 2007 году «Радуга» (1927) перешла к новому владельцу за £3,3 млн, с 5,5-кратным превышением верхнего эстимейта. В пересчете в доллары на тот момент это было $6,5 млн — бюджет, при котором тогда можно было подобрать довольно хорошую работу почти любого мэтра мирового уровня, включая Пикассо. «Радуга» была написана Сомовым уже в эмиграции. Художник, как и ряд его коллег, не стал возвращаться в СССР из зарубежной творческой командировки, куда выехал в 1923 году. С конца 1920-х и до последних дней художник работал во Франции. Впрочем, «Радуга» 1927 года написана в том же советско-пасторальном модернистском стиле, который Сомов развивал в 1920-е годы в России.

15. $7,25 млн. Илья Машков. Натюрморт с фруктами (1910)

При упоминании «Бубнового валета» имя Ильи Ивановича Машкова приходит на ум одним из первых. Именно в его мастерской летом 1910 года состоялась историческая встреча молодых художников, решивших противопоставить академической и реалистической традиции новое искусство, сочетающее приемы фовизма, кубизма, сезаннизма, т.е. новых западных течений, с русским народным творчеством — эстетикой лубка, балаганных вывесок, росписей подносов, посуды и проч. Пародируя претенциозные названия тогдашних выставок («Золотое руно», «Венок-Стефанос» и т. п.) и желая эпатировать московских мещан, первую групповую экспозицию художники назвали «Бубновый валет» (тут отсылка и к робе каторжников, на которую крепился бубновый знак, и к французскому толкованию этот игральной карты: бубновый валет — мошенник и плут).

Машков, еще ранее названный критиками «московским варваром», своими работами прекрасно иллюстрировал принципы этого нового искусства. Народное творчество он впитывал с детских лет: Машков вырос не в чопорном Петербурге, а в казачьей станице Михайловской (ныне Урюпинский район Волгоградской области), в семье мелких торговцев. Сам начал рисовать во время учебы в приходской школе, потом делал плакатики и объявления для бакалейной лавки, где он был мальчиком на побегушках. Машков искренне удивился, когда местный учитель рисования рассказал ему, что художник — это профессия и что этому надо учиться. И Машков поехал учиться: поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, не вылезал из московских и петербургских музеев, потом поехал за границу, где изучал не только классическое искусство, но и новейшую живопись. С 1904 года Машков и сам начал учить живописи в своей московской студии, просуществовавшей до 1917 года. Он не хотел слепо следовать за авторитетами, собранный им культурный багаж вылился в неповторимый машковский стиль, построенный на сочетании новаций западного модернизма (в особенности французского фовизма) и традиций русской художественной школы.

Машков стал одним из главных экспонентов первой выставки «Бубнового валета», состоявшейся в декабре 1910 — январе 1911. Его кисти принадлежала центральная работа выставки — «Автопортрет и портрет Петра Кончаловского», на котором Машков вопреки традициям классических автопортретов художников изобразил себя и своего друга Кончаловского не с кистью у мольберта, а в боксерских трусах, со скрипкой и нотами в руках и с гирями у ног. Тут же рядом — пианино и накрытый стол с чашками чая и ананасом. На профессию портретируемых намекают только два натюрморта на стене и названия книг, стоящих на пианино.

На той же первой выставке «бубнововалетовцев» был представлен «Натюрморт с фруктами» — самая дорогая работа Машкова, проданная на открытых торгах. На аукционе русского искусства Christie’s 3 июня 2013 эта картина ушла с молотка за £4,77 млн ($7,25 млн). Яркая цветовая палитра натюрморта отсылает к творчеству Матисса и Сезанна, плоская перспектива ассоциируется с росписью на подносах, незаполненный фон вызывает в памяти лубок, а симметричная композиция напоминает о произведениях Джотто и иконах с изображением Богоматери с младенцем. «Натюрморт с фруктами» в последний раз выставлялся в Амстердаме в 1913 году, потом попал в коллекцию Уильяма Бэффи (1880–1950), известного собирателя произведений русских и немецких экспрессионистов. Десятки лет картина Машкова провела вне публичного доступа, и поэтому неудивительно, что за нее были готовы заплатить рекордные деньги.

16. $7,07 млн. Борис Кустодиев. Извозчик (1923)

Борис Михайлович Кустодиев (1878–1927) — знаменитый русский живописец и график, входивший в объединения «Союз русских художников» и «Мир искусства». Кустодиев вырос в Астрахани, вдвоем с матерью они снимали небольшой флигель в доме богатого купца. Одним из самых ярких впечатлений его детства стало посещение выставки передвижников, после которой он принял решение посвятить свою жизнь искусству. В 18 лет Кустодиев поступил в петербургскую Академию художеств, где его талант был оценен по достоинству: сам Илья Репин пригласил молодого человека участвовать в написании монументального полотна «Заседание Государственного совета» (сейчас эта картина находится в собрании Русского музея).

Кустодиев оставил внушительное творческое наследие. Оно включает портреты известных людей своего времени (в числе которых знаменитые мирискусники и Федор Шаляпин), жанровые портреты, книжные иллюстрации, эскизы костюмов и декораций к театральным постановкам. В годы первой русской революции он создавал карикатуры для журналов «Жупел» и «Адская почта», а в 1915 году написал яркий, несколько лубочный портрет Николая II на фоне Кремля, разошедшийся большим тиражом в виде репродукций на открытках.

На заре советской эпохи Кустодиев делал панно на революционную тему и даже иллюстрировал книги о Ленине. Впрочем, насчет новой власти художник долго не обольщался: уже в 1920 году написана картина «Большевик» — чудовищный исполин с кроваво-красным знаменем в руках.

Наследие художника велико и многообразно, но у большинства любителей искусства его имя первым делом вызывает в памяти купчих, дородных русских красавиц («Купчиха за чаем», ГРМ) и идиллические сцены народных гуляний. Глядя на эти жизнерадостные полотна, трудно поверить, что их создавал безнадежно больной и понимающий это человек: Кустодиев страдал от туберкулеза позвоночника и последние двенадцать лет жизни провел в инвалидном кресле.

Полотно «Извозчик» было продано за £4,4 млн ($7,1 млн) на Christie’s 26 ноября 2012, чему немало способствовали его солидная выставочная история и провенанс. «Извозчик» был одним из ключевых экспонатов эпохальной выставки русского искусства в Нью-Йорке в 1924 году, где было в общей сложности представлено более 1000 произведений около сотни русских художников, — и украшал ее афишу. В 1936 году картину у вдовы художника приобрел будущий нобелевский лауреат Петр Капица, и она не покидала семейной коллекции вплоть до торгов Christie’s. У «Извозчика» были и иные весомые предпосылки для успеха на аукционе: классический кустодиевский сюжет, музейное качество, внушительный размер (98,3 × 81,5). Можно сказать, что и эстимейт был не кусачий — £1,5–2 млн. В итоге мы получили хорошую рекордную продажу с удвоенным эстимейтом.

17. $6,34 млн. Василий Поленов. Кто из вас без греха? (1908)

Современник Игорь Грабарь писал, что в Василии Дмитриевиче Поленове (1844–1927) «сидит или, если угодно, сидело целых три художника: средневековый, “московский” и палестинский или вообще восточный, и что все они весьма мало связаны один с другим». Действительно, пенсионерские поездки по Европе, жизнь в купеческой патриархальной Москве, путешествия на Восток наполнили творчество Поленова совершенно разными темами. Он писал полотна на сюжеты из средневековой истории Европы; посвящал свои картины красавице Москве — ее храмам, усадьбам, уютным дворикам; создал грандиозный евангельский цикл. И это далеко не все поленовские заслуги. В имении Саввы Мамонтова в Абрамцево вместе с Виктором Васнецовым Поленов придумывал проект церкви Спаса Нерукотворного, а на своей земле в Бёхово, на берегу Оки, выстроил по собственным проектам усадебный дом, мастерскую «Аббатство» и небольшую церковь для местных жителей. Поленов был и театральным художником — сначала в домашнем (создавал декорации для домашнего театра в Абрамцеве), а потом и в общегосударственном масштабе (эскизы для постановок Большого театра, Русской частной оперы Саввы Мамонтова в Москве и др.). В уже упомянутом домашнем театре в Абрамцево Поленов также актерствовал и сочинял музыку. Кроме того, художник был талантливым педагогом: тринадцать лет он преподавал в Московском училище живописи, ваяния и зодчества.

Сам Василий Поленов главным трудом своей жизни считал цикл картин «Из жизни Христа». Начало ему было положено грандиозным полотном «Христос и грешница», над которым художник работал целых шесть лет. На картине изображен Христос, который, защищая блудницу, обращается к толпе со знаменитыми словами: «Кто из вас без греха, первый брось в нее камень». Это самая крупноформатная работа Поленова (3,07 × 5,85), холст для нее пришлось заказывать в Европе, потому что в России тогда такого размера холстов не выпускали.

Для того чтобы добиться исторической достоверности, художник в 1881–1882 годах предпринял путешествие на Восток — в Египет, Сирию, Палестину (на обратном пути заехал в Грецию), в котором он сделал многочисленные этюды местной природы, архитектуры, местных жителей. Картина, оконченная в 1887 году, получила широкий резонанс у публики, что убедило Поленова в необходимости продолжить серию. Для этого на рубеже веков он совершил еще одно путешествие на Восток, а после в течение почти десяти лет писал на своих полотнах Христа «пришедшего в мир и совершающего свой путь среди народа». Оконченный в 1908 году цикл примерно из 60 картин экспонировался в Москве, Петербурге, Праге и других городах. Успех был грандиозный. Картинами заинтересовались американцы, попросившие устроить их выставку в США. Работы должны были пересечь Атлантику на печально известном «Титанике», но их не успели погрузить на злополучный корабль. В следующий раз евангельские картины Поленова решили отправить в Америку уже в 1924 году, в рамках грандиозной ретроспективы русского искусства в «Гранд-Централ Палас» в Нью-Йорке, представившей американскому зрителю более 1000 произведений около сотни русских художников. Картин Поленова среди отправленных в Америку работ было 12 (по другой версии, 13). Среди уплывших за океан полотен Поленова была и авторская версия картины «Христос и грешница» — работа «Кто из вас без греха?», написанная в 1908-м, в год окончания евангельского цикла. Сюжет и композиция картины «Кто из вас без греха?» почти те же, что и у ее «старшей сестры» из Русского музея. Правда, она значительно меньше по размеру (118 × 239), и цветовая гамма у нее немного другая.

На нью-йоркской выставке 1924 года русские картины можно было не только увидеть, но и купить. Этой возможностью воспользовался промышленник, филантроп, дипломат и любитель русского искусства Чарльз Р. Крейн (Charles R. Crane). Он приобрел работы Поленова «Кто из вас без греха?» и «Повинен смерти», а позже подарил их одному из североамериканских университетов. И вот спустя более 80 лет, в 2011 году этот институт решил продать работы Поленова на Bonhams. Их появление на арт-рынке словно из небытия произвело должный эффект. Предаукционная выставка проходила в Третьяковской галерее, где работы «Повинен смерти» и «Кто из вас без греха?» экспонировали в зале Поленова рядом другими произведениями мастера. Но спонсорских сил, как и в случае с Репиным, не хватило на то, чтобы выкупить работы для музея. Обе картины ушли 30 ноября 2011, в несколько раз превысив эстимейты. Картина «Кто из вас без греха?» установила ныне действующий рекорд для работ Поленова — £4,07 млн (с учетом комиссии; эстимейт £1,2–1,8 млн).

18. $6,27 млн. Юрий Анненков. Портрет Александра Николаевича Тихонова (1922)

Юрий Павлович Анненков (1889–1974) — выдающийся русский живописец и график, художник театра и кино, автор многочисленных книжных иллюстраций. Член объединения «Мир искусства» (с 1917 года), ученик Мориса Дени (Maurice Denis) и Феликса Валлотона (FélixVallotton). Стиль Анненкова, который называют «новым синтетизмом», или «неореализмом», сочетает в себе элементы классики с новаторскими приемами авангардных течений — кубизма, футуризма, экспрессионизма.

Все первые места в списке самых дорогих работ этого художника занимают портреты. Кого только не писал Анненков: от знаменитых писателей и поэтов Серебряного века (Ахматова, Замятин, Горький) до политических деятелей (Ленин, Каменев, Зиновьев). Исследователи даже считают, что выполненный им портрет Троцкого предвосхитил героические образы вождей, ставшие впоследствии «общим местом» тоталитарного искусства.

Первое место в ценовом рейтинге работ Анненкова занимает «Портрет писателя Александра Николаевича Тихонова»: выставленный на торгах Christie’s 24 ноября 2014 года с эстимейтом £2,5–4,5 млн, он был продан за £3,5 млн. Отметим, что предыдущий анненковский рекорд — это тоже достижение «Портрета Александра Тихонова», только 7-летней давности. Чем же так интересен портрет, что каждая его перепродажа происходит с результатом рекордным или близким к рекордному? Первое — период: именно в 1922-м вышел знаменитый альбом «Портреты». Второе — виртуозное соединение в одном портрете реалистического рисунка с «изломанностью» кубизма, дополненное коллажем и трехмерным объектом — дверным звонком. Портрет Тихонова имел большой успех у современников и даже экспонировался на Венецианской биеннале 1924 года, откуда его автор не вернулся в Россию, а уехал в Париж.

На заре советской эпохи Анненков, как и многие, активно занимался обустройством эстетической среды нового, «пролетарского» города — в частности, оформлял грандиозные массовые зрелища, такие как «Взятие Зимнего дворца» и «Гимн освобожденному труду». Кроме того, преподавал в Государственных свободных художественных мастерских и работал с ведущими театральными новаторами. Еще до революции Анненков, сотрудничавший с Театром Комиссаржевской и «Кривым зеркалом» Николая Евреинова, заявил о себе как смелый экспериментатор, он одним из первых принес на русскую сцену экспрессионизм. а в 1920-х первым представил на суд публики движущиеся декорации. Послереволюционные годы также считаются вершиной его карьеры в области книжной графики: в 1918-м Анненков создал легендарные иллюстрации к поэме А. Блока «Двенадцать».

Решение не возвращаться из командировки в Венецию было весьма своевременным: в 1926 году в СССР вышел второй альбом портретов Анненкова, и почти весь тираж издания, содержащего в том числе изображения «врагов народа», был уничтожен. Книга воспоминаний Анненкова «Дневник моих встреч», вышедшая в Америке в 1966 году, была издана в России только в начале 1990-х, хотя перед этим она долго ходила в самиздате.

В эмиграции художник работал столь же плодотворно: писал портреты, пейзажи и интерьеры; создавал абстрактные композиции с трехмерными объектами, а также оформлял театральные постановки и кинофильмы. Анненков сотрудничал с такими известными режиссерами, как Фридрих Вильгельм Мурнау, Георг Вильгельм Пабст и Макс Офюльс. За костюмы к фильму последнего «Мадам де…» (1953) он даже был номинирован на «Оскар».

Произведения художника (в особенности графические) появляются на аукционах довольно часто, причем многие из них вполне доступны по цене.

19. $6,15 млн. Василий Верещагин. Жемчужная мечеть в Агре (1870–1880)

Самая дорогая на сегодняшний день картина Василия Васильевича Верещагина — «Жемчужная мечеть в Агре», проданная на русских торгах Christie’s 2 июня 2014 года за £3,66 млн ($6,15 млн). Работа превысила предварительную оценку вдвое (эстимейт £1–1,5 млн). Картина «Жемчужная мечеть в Агре» относится к циклу работ, написанных по итогам почти двухгодичного путешествия Верещагина по Индии в 1874–1875 годах. Эта пронизанная светом работа вызывает в памяти слова, сказанные художником в 1891 году: «Я люблю мусульманские мечети: молитва проста и не менее торжественна, чем у христиан, но божество у них не представляется ни кистью художника, ни резцом скульптора. Вы чувствуете, что Бог присутствует во время вашей молитвы, но где он...? Пусть это откроет ваша душа».

Картина «Жемчужная мечеть в Агре» в ноябре 1888 года отправилась в большое турне по Америке в рамках персональной выставки Верещагина. В Галерее американского искусства в Нью-Йорке залы для выставки были украшены восточными коврами и произведениями декоративно-прикладного искусства, приобретенными художником в ходе путешествия. После Нью-Йорка выставка была отправлена в Чикаго, Сент-Луис, Филадельфию, Балтимор и Бостон, собрала тысячи посетителей и массу упоминаний в прессе. В 1891 году турне закончилось, картины вернулись в Нью-Йорк, после чего все 110 работ с выставки были проданы с аукциона. «Жемчужная мечеть» сначала попала в коллекцию Католины Ламберт, а в 1916 году была перекуплена Фредериком Томпсоном. В том же 1916 году картину Верещагина подарили колледжу им. Вассара (Нью-Йорк), из коллекции которого спустя 98 лет работа и была выставлена на торги. Так что рекордный результат для такой хорошо «отлежавшейся» вещи не удивителен. А если учесть количество произведений Верещагина, проданных в американские частные коллекции на аукционе в 1891 году, то вполне можно ожидать и новых появлений первоклассных вещей, а значит, и новых рекордов на торгах.

20. $5,85 млн. Зинаида Серебрякова. Спящая девочка (1923)

Зинаида Евгеньевна Серебрякова (1884–1967) принадлежит к знаменитой творческой династии Бенуа-Лансере. Папа был знаменитым скульптором (Евгений Лансере), а мама — художник-график Екатерина Николаевна Бенуа, сестра А. Н. Бенуа. Детство Зинаиды прошло в имении Нескучное, в Харьковской губернии, рисовать девочка училась в художественной школе М. К. Тенишевой и у портретиста О.Э.Браза. Первый успех пришел в конце 1900-х, и вскоре Серебрякова стала участницей объединения «Мир искусства». Художница тогда уже была замужем за железнодорожным инженером Борисом Серебряковым, от этого брака родилось двое сыновей и две дочери. Творчество художницы с самого начала определяло желание показать красоту и гармонию мира. И даже когда жизнь ее страшным образом переменилась (в 1919 году от тифа умер муж, оставив ее без средств к существованию с четырьмя детьми и больной матерью на руках), Серебрякова в творчестве своем все равно не утратила этой тяги к красоте, наиболее ярко проявившейся в ее ню. 

Тема обнаженного женского тела была одной из главных в творчестве художницы. Ню Серебряковой эволюционировали от изображений купальщиц и русских красавиц в бане к лежащим обнаженным больше в духе европейского искусства. Глядя на прекрасных, чувственных, идеализированных обнаженных Серебряковой, сложно вообразить, что автор этих произведений жила впроголодь, поднимала четверых детей и не имела денег на масляные краски, а потому в основном рисовала на бумаге. В конце концов, в 1924 году в поисках заказов ей пришлось эмигрировать в Париж (как потом оказалось, навсегда), оставив детей в России (перевезти потом во Францию удалось только двоих, с двумя другими пришлось расстаться больше чем на 30 лет). Во Франции жизнь была не лучше, все те небольшие деньги, что удавалось заработать, она отправляла домой. Лишь в 1947 году Серебрякова получила французское гражданство. А на Родине власти смягчились к ней только в 1960-х, с наступлением хрущевской оттепели. О Серебряковой внезапно заговорили в СССР, начали проводить ее выставки, печатать ее альбомы, даже сравнивали ее с мастерами эпохи Ренессанса. Художницы не стало в Париже в возрасте 82 лет.

Зинаида Серебрякова давно заслуживала места в нашем рейтинге, однако, увы, долгие годы ни одной ее работе не удавалось преодолеть достаточный для этого ценовой порог. С 2008 года самой дорогой работой Серебряковой являлась пастель (заметьте, графика!) «Лежащая обнаженная», проданная в июне 2008 года за £1 млн ($2,1 млн). И вот наконец 2 июня 2015 года на русских торгах Sotheby’s живописная работа Зинаиды Серебряковой «Спящая девочка» в несколько раз превысила эстимейт £400–600 тыс. и достигла рекордных для этой художницы £3,845 млн ($5,852 млн).

Картина «Спящая девочка» была написана Серебряковой в 1923 году, незадолго до ее переезда в Париж. Времена для художницы были очень тяжелые, поэтому когда ее друг Константин Сомов предложил ей участвовать в  выставке русского искусства в Нью-Йорке, намеченной на весну 1924 года, Серебрякова с радостью согласилась. Вместе они отобрали 14 произведений, в том числе «Спящую девочку». Картина возглавляла список работ Серебряковой на выставке и, кроме того, была отпечатана большим тиражом на фотографических открытках наряду с «Извозчиком» и «Портретом Шаляпина» Кустодиева, работами Архипова, Поленова и Нестерова. Открытки, по словам организатора выставки Игоря Грабаря, разлетались «как горячие пирожки», как все «очень русское», что могло бы сойти за русский сувенир. А вот с реальными продажами произведений искусства дела на выставке обстояли далеко не так радужно. Продавались единичные работы, и Сомов писал сестре в Москву, что «ему очень жаль таких художников, как Зина, которые ждут хоть какой-то поддержки». Но, к счастью, через неделю после открытия Серебряковой улыбнулась удача: ее «Спящую девочку» купил Борис Александрович Бахметьев (1880–1951) — русский ученый в области аэродинамики, в 1917 году переехавший в Америку в качестве посла России в США от Временного правительства, да так и оставшийся там навсегда. Из вырученных за картину денег Серебряковой удалось оплатить свой переезд в Париж, ставший для нее окончательным. А картина осела в коллекции семьи Бахметьева на долгие десятилетия — вплоть до аукциона в 2015 году.

21. $5,83 млн. Илья Кабаков. Жук (1982)

Илья Иосифович Кабаков (1933) — лидер московского концептуализма, идеолог «коммунального пространства». Разработчик концепции «тотальной инсталляции», один из самых неоднозначных художников в глазах российской публики и выдающийся философ живописи для публики западной, Кабаков оказался человеком, способным рассказать что-то действительно новое искушенному зарубежному зрителю. Искусству художника Кабакова посвящены десятки книг, его творчество и теоретические разработки изучаются в университетах, подвергаются квалифицированному анализу. Многие его откровенно не любят, многие не понимают, многие не принимают идей, но с уверенностью можно сказать, что интерес к его творчеству искренний, не искусственный.

Магистральным направлением творчества Кабакова является концептуализм. Специфическим творческим «вдохновителем» художника стала коммуналка с ее непременными атрибутами: общей кухней, переполненностью, ссорами соседей и абсурдом. Понятно, что даже в тяжелых условиях бывает своя романтика, но смысловые уровни работ Кабакова чаще состоят в подчеркивании атмосферы подавления человека коммунальным бытом и отношением окружающих. Это работы о вынужденном превращении в «маленького человека», утешением которого может быть лишь погружение в светлые мечты. В узком смысле это вещи — притчи об агрессивном деморализующем влиянии советской среды. И не трудно представить, что в России в конце 1980-х такие идеи были не искусством, а реальностью, чем, возможно, и объясняется сложность восприятия Кабакова в своем отечестве. А вот на коммунально-благополучном Западе, где не знают, что такое картошку на балконе запасать, совсем другое дело и совсем другой угол зрения.

Так или иначе, восхождение к мировой славе Илья Кабаков совершил именно в эмиграции и стремительно — в отличие от большинства других значительных представителей русского неофициального искусства, перебравшихся на Запад с наступлением перестройки. Успеха, сопоставимого с кабаковским, не было ни у кого. А у Кабакова еще в 1992-м была скандальная инсталляция, имитирующая советский общественный туалет, в котором восторженная публика строем проходила сквозь условные секции «М» и «Ж» и удивлялась метафоре: вдруг действительно русские живут в туалетах? А годом позже на выставке «НОМА, или Московский концептуальный круг», по воспоминаниям очевидцев, были толпы народа, желающего посмотреть концептуальную инсталляцию Кабакова из двенадцати железных кроватей, выстроенных в круг. И это только начало 1990-х, а потом, само собой, десятки выставок, каталоги, рецензии в ведущих изданиях со всеми вытекающими последствиями в виде заказов и высоких галерейных цен.

Собственно, о галерейных ценах мы знаем мало, эта информация редко попадает в публичное поле. Были публикации о том, что отдельные этапные инсталляции продавались в 1990-х и за $1,5 млн, и дороже. Но на аукционах работы Кабакова, пробивающие миллионный барьер, стали появляться лишь в середине 2000-х. Двухметровый «Жук» с результатом £2,6 млн попал в обойму «миллионеров» лишь в 2008-м, сразу отвоевав своему создателю несколько позиций в ценовом рейтинге русского искусства.

Сегодня Кабакову принадлежит первое место в ценовом рейтинге работ ныне живущих русских художников.

22. $5,56 млн. Александр Яковлев. Портрет Василия Шухаева в его студии (1928)

Александр Евгеньевич Яковлев (1887–1938) — график, живописец, работавший в неоклассической традиции в период становления модерна. Член художественного объединения «Мир искусства» с 1912 года. Получивший академическое образование, Александр Яковлев разработал особый портретный стиль, в котором современный взгляд сочетался с техникой, свойственной классической традиции.

Довольно широкую известность художнику принесли художественные отчеты из этнографических экспедиций — рисунки, сангины, живопись. В 1917 году он совершил большое путешествие по русскому Дальнему Востоку, потом по Монголии и Китаю. После революции Яковлев переехал во Францию, в Париж, где имел уверенный галерейный успех. В 1920-х — начале 1930-х вместе с несколькими экспедициями автомобильной компании Citroen совершил многочисленные путешествия в Африку, Центральную и Юго-Восточную Азию. Результаты поездок с этюдником и блокнотом оформлялись в эффектные портреты (особенно запоминаются портреты Яковлева, написанные сангиной), пейзажи и жанровые сцены из далеких стран.

Изображенный на портрете 1928 года Василий Шухаев — известный художник и давний друг Яковлева, хорошо знакомый и по другим его работам. В частности, их знаменитый двойной автопортрет «Арлекин и Пьеро» (1914), находящийся в экспозиции Русского музея, считается ключевой работой русской неоклассики.

23. $5,37 млн. Владимир Баранов-Россине. Ритм (Адам и Ева. 1910)

Шулим-Вольф Баранов, Владимир Давидович Баранов, Даниэль Россине, наконец, Владимир Давидович Баранов-Россине (1888–1944). Человек удивительной и трагической судьбы. Состоялся как художник в Париже, работал в «Улье», дружил с Шагалом, Цадкиным, Сутиным, Архипенко. В 1917 году вернулся в революционную Россию, работал в Отделе ИЗО Наркомпроса, преподавал, оформлял первую годовщину Октября в Петрограде, работал над революционными панно, оформлял спектакли Мейерхольда. В 1925-м, когда в Советской России начали «затягивать гайки», разочарованный художник вернулся в любимый Париж, чтобы, так получилось, жить в стесненных обстоятельствах, а потом в 1943-м попасть под депортацию евреев и спустя год погибнуть в концлагере Аушвиц (Освенцим).

Имя Баранова-Россине долгие годы было известно преимущественно специалистам, изучавшим историю русского авангарда. Перипетии судьбы, а также то, что значительная часть работ хранилась в семье художника, не способствовали популярности. Но в начале нашего столетия все изменилось: в 2002 году прошла выставка в Государственной Третьяковской галерее, потом — знакомство с творчеством в Государственном Русском музее. Для российских коллекционеров и ценителей искусства это имя «выстрелило» на Sotheby’s в 2004 году, когда переходный кубистический «Натюрморт со стулом» 1911 года ушел с молотка за $1,050 млн. В те времена это был выдающийся случай для русского искусства, и продажа получила широкий резонанс. На волне естественного интереса работы Баранова-Россине начали активно приобретаться российскими коллекционерами.

В своих парижских поисках художник испробовал почти все авангардные течения, включая кубизм, кубофутуризм, абстракцию и сюрреализм. А еще раньше прошел путь академического пейзажа и почти неминуемого для художника тех лет постимпрессионизма. Своего «изма» Баранов-Россине не изобрел, но в рамках оформлявшихся течений его работы очевидно выделялись своей самобытностью. Тяга к технологичности проявилась не только в изобразительном искусстве: Баранов, как ренессансный художник, был увлечен изобретательством. Причем все его открытия связаны с природой света и цвета. На счету художника изобретение предтечи светомузыки «оптофона», прибора для определения качества драгоценных камней «фотохронометра», раскраски-невидимки «хамелеона», позже превратившейся в военный камуфляж, и даже аппарата для производства газировки. К сожалению, все эти изобретения не принесли художнику достатка.

Сохранившееся творческое наследие Баранова-Россине относительно невелико. По некоторым оценкам, оно составляет чуть более 500 картин и рисунков, причем далеко не все из них относятся к ценному периоду. Но картина «Ритм (Адам и Ева)», проданная 24 июня 2008 года на Christie’s за £2,73 млн, безусловно, принадлежит к числу выдающихся работ художника. Она выставлялась на парижском Салоне независимых 1913 года, когда, как считается, и дебютировал предсказанный Гийомом Аполлинером орфизм. В ней присутствуют многие характерные для этого направления моменты: и ощущение музыкального ритма через взаимопроникновение цветов, и кубо-футуристическое взаимопересечение поверхностей — и все это без ущерба для традиционного восприятия красоты, свойственного скорее символизму. В течение многих лет картина-рекордсмен находилась в собрании немецких коллекционеров Альфреда и Элизабет Хох.

24. $5,34 млн. Иван Айвазовский. Американские суда у скалы Гибралтара (1873)

Иван Константинович Айвазовский (1817–1900) — знаменитый русский маринист армянского происхождения. Его работы — своеобразный символ эпохи становления русского рынка искусства. Именно марины Айвазовского украшали обложки каталогов первых «русских торгов» и несколько лет безраздельно возглавляли списки топ-лотов. Миллион и выше долларов стали их обычной ценой. По статистике, с 2003 года полотна Айвазовского на мировых аукционах 32 раза продавались за миллион долларов и дороже. Такого результата даже и близко нет ни у одного русского художника.

Уроженец Феодосии, Айвазовский получил образование в петербургской Академии художеств и почти сразу после окончания учебы уехал работать в Европу. Повидал мир, вернулся на малую родину, где проработал почти пятьдесят лет. В качестве живописца главного морского штаба Айвазовский участвовал в Крымской войне и других кампаниях, под впечатлениями которых родились многие его батальные полотна.

Конечно, Айвазовский писал не только морские, но и традиционные виды (горные, степные, жанровые сцены), однако в этой работе он не был успешен. Популярность Айвазовского была столь широка, что его работы начали подделывать еще при жизни художника. И сегодня картины Айвазовского, появляющиеся на торгах, требуют тщательной атрибуции и соблюдения высокой осторожности при совершении сделок. Казалось бы, в наше время мода на Айвазовского должна схлынуть. Однако интерес к маринисту по-прежнему есть.

Рекордную для полотен Айвазовского цену заплатили на Christie’s в Лондоне 13 июня 2007 года за «Американские суда у скалы Гибралтара» (1873): в пересчете в доллары $5,43 млн.

25. $5,02 млн. Владимир Боровиковский. Портрет графини Любови Ильиничны Кушелевой, урожденной Безбородко (1803)

Единственный художник в нашем рейтинге, чей творческий путь начался в далеком XVIII веке. Стоявший у истоков светского искусства в России, Владимир Лукич Боровиковский (1757–1825) мог бы и не стать прославленным мастером, написавшим портреты Екатерины II и представителей знатнейших дворянских родов, если бы не случай. Когда в 1787 году императрица Екатерина отправилась в грандиозное путешествие на юг, конечной целью которого был только что присоединенный Крым, то путь ее пролегал через украинский город Кременчуг, где в сооруженном для ее приема путевом дворце ей очень понравились две аллегорические картины. На первой был изображен Пётр I в образе землепашца, а она, Екатерина, это поле засевала; а на второй художник изобразил императрицу в облике Минервы в кругу древнегреческих мудрецов. Автором этих картин оказался Владимир Боровик, сын казачьего старшины из города Миргорода. Отец его писал иконы для сельских церквей и обучил этому мастерству своих сыновей. Владимир также писал и портреты, но профессионального образования светского живописца, конечно, не имел. Талантливого художника, польстившего императрице, пригласили в Петербург, где он сменил фамилию на Боровиковский. Владимиру тогда уже было 30 лет, и в Академию Художеств его взять не могли, однако частных уроков придворного австрийского художника И. Б. Лампи, а также земляка Д. Г. Левицкого ему оказалось достаточно, чтобы стать блестящим живописцем, автором знаменитых портретов Екатерины II на прогулке, Марии Лопухиной, Гаврилы Державина и т.д.

Сам факт присутствия Владимира Боровиковского в нашем рейтинге удивителен, поскольку портреты его, конечно же, в большинстве своем хранятся и экспонируются в музеях, а те единицы, что находятся в частных коллекциях, поселились в них давно и надолго. Но русские торги Christie’s 2 июня 2014 года стали настоящим событием для рынка работ Владимира Боровиковского. Случилось немыслимое: на торги было выставлено сразу пять выдающихся работ, причем все вещи с безупречным провенансом. Это были работы из собрания Ивана Оболенского, потомка русского дворянского рода. В 1925 году его предок, князь Сергей Платонович Оболенский — русский офицер, эмигрировавший в Америку вместе с молодой женой и наследницей миллиардного состояния Элис Мюриэль Астор, — приобрел для своей коллекции пять портретов кисти Боровиковского. В семье Оболенских работы передавались по наследству вплоть до торгов 2014 года. До этого за всю историю аукционных продаж на торги попало только 11 живописных произведений Боровиковского. А тут сразу пять вещей такого уровня, да еще и по очень привлекательным ценам (каждый портрет оценивался не дороже £50–70 тыс.). В итоге за портреты развернулась настоящая битва ставок: лоты уходили с превышением эстимейтов до 50 раз! Самым дорогим стал «Портрет графини Любови Ильиничны Кушелевой, урожденной Безбородко, с детьми Александром и Григорием» 1803 года: его продали за £2,99 млн ($5,02 млн) при эстимейте £50–70 тыс. Думаем, что этот персональный рекорд продержится еще очень долго, поскольку в ближайшем будущем вряд ли стоит ожидать появления на торгах работ Боровиковского сопоставимого уровня.

26. $4,34 млн. Соня Делоне. Рынок в Миньо (1915)

Имя художницы Сони Терк-Делоне (1885–1979), так же как и многих других представителей Парижской школы, если не считать самых ключевых фигур, не настолько хорошо известно широкой публике в России. Зато во Франции ее почитают как звезду европейского авангарда и крупнейшего мастера ар-деко. Достаточно того, что Соня Делоне стала первой художницей, удостоившейся персональной выставки в Лувре (в 1964 году). Впрочем, имя Сони Делоне наверняка знакомо русским любителям моды и ее истории, ведь художница сумела перенести свои творческие находки в живописи в такую изменчивую сферу искусства, как дизайн одежды. Так она воплотила свою мечту об «изменяющемся и движущемся произведении искусства».

Рожденная в Полтавской губернии еврейская девочка Сарра Ильинична (Элиевна) Штерн довольно быстро и навсегда покинула пределы родной страны. С пяти лет она жила в Петербурге у дяди, богатого адвоката Генриха Терка, от которого взяла себе творческий псевдоним «Соня Терк». Дядя часто возил ее в Европу, где девочка в итоге решила учиться живописи. В восемнадцать лет она уезжает из России — сначала в Карлсруэ, в Германию, а спустя два года перебирается в художественную столицу той эпохи — Париж.

Не только личную жизнь, но и путь Сони в искусстве во многом определил брак с французским абстрактным художником Робером Делоне, за которого она вышла в 1910-м, предварительно побывав пару лет замужем за не менее перспективным, но, по-видимому, не столь творчески близким ей человеком — коллекционером, галеристом и художественным критиком Вильгельмом Уде. Самое интересное в том, что первый муж не порывал отношений с четой Делоне и даже покупал их картины, считая их талантливыми.

Вместе Робер и Соня были способны на многое, даже на изобретение своей разновидности кубизма — орфизма. Это художественное направление, имя которому в 1912 году дал поэт Гийом Аполлинер, основано на подчеркивании цветовых эффектов и динамики, скрытой в цветовых сочетаниях. К русским художникам, испытавшим влияние орфизма, относят Аристарха Лентулова, Владимира Баранова-Россине и в определенной степени Александру Экстер, Георгия Якулова и Александра Богомазова.

За свою долгую жизнь сначала вместе с Робером, а после его смерти в 1941 в одиночку Соня сумела опробовать множество жанров в искусстве. Она занималась живописью, книжной иллюстрацией, театральными эскизами (в частности, оформляла декорации дягилевского балета «Клеопатра»), дизайном одежды, интерьера, узоров на текстиле и даже тюнингом автомобилей.

Ранние портреты и абстракции Сони Делоне 1900–10-х годов, а также работы серии «Цветовые ритмы» 1950–60-х пользуются большой популярностью на международных и национальных французских аукционах. Их цены нередко доходят до нескольких сотен тысяч долларов. Главный рекорд художницы был установлен больше 10 лет назад — 14 июня 2002 года на парижских торгах Calmels Cohen Paris. Тогда за €4,6 млн была продана абстрактная работа «Рынок в Миньо», написанная в 1915 году, в период жизни четы Делоне в Испании (1914–1920).

27. $4,30 млн. Михаил Нестеров. Видение отроку Варфоломею (1922)

Если оценивать наших художников по своеобразной шкале «русскости», то Михаила Васильевича Нестерова (1862–1942) смело можно ставить где-то в начале списка. Его картины с изображением святых, иноков, монахинь в лирическом «нестеровском» пейзаже, полностью созвучном с высокодуховным настроением героев, стали уникальным явлением в истории отечественного искусства. В своих полотнах Нестеров рассказывал о Святой Руси, о ее особом духовном пути. Художник, по собственному выражению, «избегал изображать сильные страсти, предпочитая им скромный пейзаж, человека, живущего внутренней духовной жизнью в объятиях нашей матушки-природы». А по оценке Александра Бенуа, Нестеров, наряду с Суриковым, был единственным русским художником, хоть отчасти приблизившимся к высоким божественным словам «Идиота» и «Карамазовых».

Особый стиль и религиозность живописи Нестерова сложились из множества факторов. Повлияло и воспитание в патриархальной, набожной купеческой семье в городе Уфе с ее типично русскими пейзажами, и годы обучения у передвижников Перова, Саврасова и Прянишникова в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (от них он перенял идею искусства, трогающего ум и сердце) и у Павла Чистякова в Академии художеств (здесь он взял технику академического рисунка), и поездки за вдохновением в Европу, и глубокая личная драма (смерть горячо любимой жены Марии через день после рождения их дочери Ольги).

В итоге к концу 1880-х — началу 1890-х Нестеров уже нащупал свою тему, и как раз в это время он написал «Видение отроку Варфоломею» (1889–1890). Сюжет картины взят из Жития преподобного Сергия. Отрок Варфоломей (будущий Сергий Радонежский) встретил ангела в облике инока и получил от него Божье благословение на то, чтобы уразуметь Святое Писание и превзойти своих братьев и сверстников. Картина проникнута ощущением чудесного — оно не только и не столько в фигурах Варфоломея и Святого старца, но и в окружающем пейзаже, по-особенному праздничном и одухотворенном.

На склоне лет художник не раз называл «Варфоломея» главным своим произведением: «…если через тридцать, через пятьдесят лет после моей смерти он ещё будет что-то говорить людям — значит, он живой, значит, жив и я». Картина стала сенсацией XVIII выставки передвижников и вмиг сделала известным молодого уфимского художника (Нестерову тогда не исполнилось и тридцати). «Видение…» приобрел в свою коллекцию П. М. Третьяков, несмотря на попытки его отговорить со стороны, по выражению Нестерова, «правоверных передвижников», верно заметивших в работе подрыв «рационалистических» устоев движения. Однако художник уже взял свой собственный курс в искусстве, в итоге и сделавший ему славу.

С приходом советской власти для Нестерова с его религиозной живописью настали не лучшие времена. Художник перешел на портреты (благо имел возможность писать только глубоко симпатичных ему людей), а о прежних сюжетах не смел и думать. Однако, когда в начале 1920-х прошел слух о подготовке большой выставки русского искусства в Америке, Нестеров быстро решился участвовать в надежде на новую аудиторию. Им были написаны для выставки несколько работ, в том числе и авторское повторение «Видения отроку Варфоломею» (1922), в американской прессе названное «Видение святому Сергию в отрочестве». Новая версия меньше форматом (91 × 109) по сравнению с третьяковской (160 × 211), на небе появилась луна, краски пейзажа несколько более темные, а в лице отрока Варфоломея больше серьезности. Нестеров как бы подводит этой картиной итог большим переменам, произошедшим со времен написания первого «Видения…».

 

Картины Нестерова были среди немногих на выставке русского искусства в Нью-Йорке в 1924 году, которые были куплены. «Видение отроку Варфоломею» попало в коллекцию известных коллекционеров и покровителей Николая Рериха — Луиса и Нетти Хорш. С тех пор вплоть до 2007 года работа передавалась в этой семье по наследству. И наконец, 17 апреля 2007 года на русских торгах Sotheby’s полотно было выставлено с эстимейтом $2–3 млн и с легкостью его превысило. Итоговая цена молотка, ставшая рекордной для Нестерова, составила $4,30 млн. С этим результатом он и вошел в наш рейтинг.

28. $4,20 млн. Константин Маковский. Из повседневной жизни русского боярина в конце XVII века (1868)

Константин Егорович Маковский (1839–1915) в династии художников Маковских стал самым богатым и востребованным при жизни. И если поначалу его еще увлекали идеи передвижничества и социальная проблематика, то примерно с середины 1870-х Константин Егорович все больше уходит в пышные заказные портреты, выставляющие модель в самом выгодном свете, и роскошные исторические полотна, где парча блестит, бархат переливается, драгоценные камни сверкают. Причем выполняет он их мастерски и берет за работу огромные по тем временам деньги. Даже Павлу Третьякову покупка большого количества картин Константина Маковского была не по карману, а потому в собрании галереи их мало. Особенно если учесть потрясающую работоспособность художника, сравнимую разве что с трудолюбием Айвазовского.

Наследие Маковского огромно. Помимо портретов, пейзажей, жанровых сцен на исторические и современные темы, он берется за декорации, плафоны, роспись ширм для спальни — в общем, за все, что предложит заказчик. Константина критикуют за отход от злободневных тем в мир восточной экзотики и боярских пиршеств, причисляют к «салону» — особенно на фоне его младшего брата, передвижника Владимира Егоровича. Но Константин еще напишет своего эпохального «Минина на площади Нижнего Новгорода, призывающего народ к пожертвованиям», да и все его заказные работы — это действительно шедевры, своей декоративностью и проработанностью предвосхищающие искусство модерна. В старости, уже порядком разочаровавшись и пресытившись роскошью, Маковский говорил, что «не зарыл своего Богом данного таланта в землю, но и не использовал его в той мере, в какой мог бы». Он слишком любил жизнь, и это мешало ему всецело отдаться искусству.

Работы Константина Маковского стоят больших денег и сегодня. На торгах Sotheby’s 26 ноября 2007 года картина Константина Маковского «Из повседневной жизни русского боярина XVII века» была продана за £2,036 млн ($4,2 млн) — в несколько раз дороже эстимейта £500–700 тыс. Написанная Маковским в 1868 году, в ранний период творчества, эта работа отражает моду той эпохи на жанровые картины из русской истории. Герои Маковского не конкретные исторические деятели, но характерные типы того века. Русским аристократам нравились подобные идеализированные картины из жизни благородных бояр — возможно, их далеких предков. У Маковского была собственная коллекция подлинных предметов — кубков, ковшей, братин, кафтанов, сарафанов и старинных головных уборов, которые он использовал в работе над историческими жанровыми картинами. Многие заказчики даже просили писать их портреты в костюмах из коллекции художника. После смерти Маковского вещи из его собрания были распроданы всего за четыре дня.

На картине «Из повседневной жизни русского боярина XVII века», по первой версии, изображен поцелуйный обряд — обычай чествования гостей у зажиточных бояр в XVII веке. После застолья жена или дочь хозяина дома в нарядной одежде подносила почетному гостю кубок с вином, после чего получала от него поцелуй. Это было знаком особого уважения, проявленного к гостю. Маковский обращался к теме поцелуйного обряда и после (картина «Поцелуйный обряд» 1895 года, ГРМ). По другой версии, на работе 1868 года изображены смотрины невесты знатным боярином-женихом. Этим можно объяснить смущенный вид молодой девушки, заинтересованный взгляд гостя, благословляющий жест хозяйки дома, стоящей за спиной у дочери, и любопытство старушки (возможно, няни), остановившейся у дверей.

29. $4,05 млн. Вера Рохлина. Картежники (1919)

Вера Николаевна Рохлина (Шлезингер) — еще одна замечательная художница русской эмиграции, попавшая в наш рейтинг наряду с Наталией Гончаровой, Тамарой Лемпицкой и Соней Делоне. Сведения о жизни художницы очень скудны, ее биография еще точно ждет своего исследователя. Известно, что родилась Вера Шлезингер в 1896 году в Москве в семье русского и француженки из Бургундии. Училась в Москве у Ильи Машкова и была чуть ли не любимой его ученицей, а после брала уроки в Киеве у Александры Экстер. В 1918 году вышла замуж за адвоката С. З. Рохлина и уехала с ним в Тифлис. Оттуда в начале 1920-х чета переехала во Францию, где Вера начала активно выставляться на «Осеннем салоне», «Салоне Независимых» и «Салоне Тюильри». В живописной манере сначала следовала идеям кубизма и постимпрессионизма, но к началу 1930-х уже выработала собственную манеру, которую один французский журнал назвал «художественным равновесием между Курбе и Ренуаром». В те годы Вера жила уже отдельно от мужа, на Монпарнасе, имела среди поклонников кутюрье Поля Пуаре, главной темой в живописи избрала женские портреты и ню, чему, возможно, способствовало ее знакомство с Зинаидой Серебряковой (сохранился даже портрет обнаженной Серебряковой кисти Рохлиной), а в парижских галереях проходили персональные выставки художницы. Но в апреле 1934 года 38-летняя Вера Рохлина покончила с собой. Что заставило женщину в расцвете лет, уже много чего добившуюся на творческом поприще, свести счеты с жизнью, остается загадкой. Ее преждевременную смерть называли крупнейшей потерей на арт-сцене Парижа в те годы.

Наследие Рохлиной находится преимущественно за рубежом, где Вера провела последние 13 лет жизни и где в полной мере раскрылся ее талант. В 1990-х — начале 2000-х французские музеи и галереи начали проводить персональные выставки Рохлиной и включать ее работы в групповые выставки художников Парижской школы. О ней узнали коллекционеры, ее работы стали продаваться на аукционах, причем довольно хорошо. Пик продаж и цен пришелся на 2007–2008 годы, когда около сотни тысяч долларов за хорошего формата живопись Рохлиной стали обычным явлением. И вот 24 июня 2008 года на вечерних торгах импрессионистов и модернистов Christie’s в Лондоне кубистическая картина Веры Рохлиной «Картежники», написанная до эмиграции, в 1919 году, неожиданно была продана в 8 раз дороже эстимейта — за £2,057 млн ($4,05 млн) при оценке £250–350 тыс.

30. $3,97 млн. Павел Кузнецов. Восточный город. Бухара (1912)

Для Павла Варфоломеевича Кузнецова (1878–1968), сына иконописца из города Саратова, выпускника Московского училища живописи, ваяния и зодчества (где он учился у Архипова, Серова и Коровина), одного из организаторов объединения «Голубая роза», одной из главных и, определенно, самой признанной у публики темой творчества стал Восток. Когда первый символистский период 1900-х годов у Павла Кузнецова с полуфантастическими изображениями «Фонтанов», «Пробуждений» и «Рождений» исчерпал себя, художник отправился за вдохновением на Восток. Он вспомнил, как в детстве гостил у деда в заволжских степях и наблюдал за бытом кочевников. «Вдруг вспомнил про степи и поехал к киргизам», — писал Кузнецов. С 1909 по 1914 год Кузнецов проводил в киргизских степях, у кочевников, по несколько месяцев, проникаясь их образом жизни и принимая их своей родственной, «скифской» душой. В 1912–1913 годах художник проехал по городам Средней Азии, пожил в Бухаре, Самарканде, предгорьях Памира. В 1920-е исследование Востока продолжилось уже в Закавказье и Крыму.

Итогом этих восточных путешествий стали серии потрясающих картин, в которых чувствуется и «голуборозовская» любовь к синей гамме, и символика близких художнику с детства икон и храмовых фресок, и воспринятый опыт таких художников, как Гоген, Андре Дерен и Жорж Брак, ну и, конечно, вся магия Востока. Восточные картины Кузнецова были тепло приняты не только в России, но и на выставках в Париже и Нью-Йорке.

Крупной творческой удачей стал написанный в Бухаре в 1912 году цикл картин «Восточный город». Одно из самых масштабных полотен в серии «Восточный город. Бухара» в июне 2014 года попало на торги MacDougall’s с эстимейтом £1,9–3 млн. Работа с безупречным провенансом и выставочной историей: была куплена напрямую у художника; не меняла места бытования с середины 1950-х; участвовала в выставках «Мира искусства», выставке советского искусства в Японии, а также во всех основных прижизненных и посмертных ретроспективах художника. В итоге за полотно заплатили рекордные для Кузнецова £2,37 млн ($3,97 млн).

31. $3,72 млн. Борис Григорьев. Пастух с холмов (1920)

Борис Дмитриевич Григорьев (1886–1939) эмигрировал из России в 1919 году. За рубежом он стал одним из самых известных русских художников, но при этом на родине его забыли на долгие десятилетия, и первые его выставки в СССР состоялись только в конце 1980-х. Зато сегодня это один из самых востребованных и высоко оцененных авторов на рынке русского искусства, его работы, как живописные, так и графические, продаются за сотни тысяч и миллионы долларов.

Художник был чрезвычайно работоспособен, в 1926 году он писал поэту Каменскому: «Сейчас я первый мастер на свете. <…> Я не извиняюсь за эти фразы. Надо знать самому, кто ты, иначе не будешь знать, что и делать. Да и жизнь моя святая от труда сверх и чувства сверх, и 40 лет моих это доказывают. Я не боюсь любого конкурса, любого заказа, любой темы, любой величины и любой скорости».

Вероятно, наиболее известны его циклы «Расея» и «Лики России» — очень близкие по духу и отличающиеся лишь тем, что первый был создан до эмиграции, а второй уже в Париже. В этих циклах перед нами предстает галерея типажей («ликов») русского крестьянства: угрюмо глядят прямо на зрителя старики, бабы, дети, они притягивают взгляд и одновременно отталкивают его. Григорьев отнюдь не склонен был идеализировать или приукрашивать тех, кого он писал, напротив, иногда он доводит образы до гротеска. В числе «ликов», написанных уже в эмиграции, к крестьянским портретам прибавляются портреты современников Григорьева — поэтов, актеров Художественного театра, а также автопортреты. Образ крестьянской «Расеи» расширился до обобщающего образа покинутой, но не забытой Родины.

Один из таких портретов — поэта Николая Клюева в образе пастуха — стал самой дорогой картиной Бориса Григорьева. На торгах Sotheby’s 3 ноября 2008 года работа «Пастух с холмов» 1920 года была продана за $3,72 млн при эстимейте $2,5–3,5 млн. Портрет является авторской копией с утерянного портрета 1918 года.

Постоянный адрес статьи:
https://artinvestment.ru/invest/rating/20080411_top12rus.html
https://artinvestment.ru/en/invest/rating/20080411_top12rus.html

При цитировании ссылка на https://artinvestment.ru обязательна


Индексы арт-рынка ARTIMX
Индекс
Дата
Знач.
Изм.
ARTIMX
13/07
1502.83
+4,31%
ARTIMX-RUS
13/07
1502.83
+4,31%
Показать:
Наверх