AI подводит итоги уходящего сезона, выделяя ключевые события, определившие лицо зарубежного рынка искусства

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью ChatGPT 5 Pro по запросу ARTinvestment.RU

2025 год стал для международного арт-рынка годом проверок — и, как оказалось, откровений. За двенадцать месяцев индустрия прошла через падение объемов продаж, закрытия галерей, инфраструктурные сбои, рекордные торги и неожиданные технологические повороты. Перед вами — десятка ключевых событий, которые не просто сформировали сезон, но и обнажили нерв системы арт-рынка: от стратегических маневров Art Basel до поколенческого «диагноза» Deloitte, от музейных скандалов до возвращения цифрового искусства в новом, почти «диснеевском» обличье.

1. Отчет Art Basel & UBS — всему голова

В начале 2025 года арт-рынок словно затаился, ожидая ежегодного отчета Art Basel & UBS. После падения продаж в 2023-м все надеялись увидеть признаки восстановления — но сезон 2024 года принес новое снижение объемов. Отчет стал первой по-настоящему серьезной новостью международного рынка и задал тон всему году: дилеры проявляли осторожность, а ярмарочные стратегии подверглись корректировке.

Но главной, едва ли не скандальной неожиданностью отчета, вызвавшей к тому же наибольшее удивление, стала почти демонстративная «ликвидация» цифрового искусства. NFT были фактически исключены из статистики, что многие трактовали как попытку навязать чуть ли не новый формат арт-рынка — без цифровых активов. Позже станет ясно, что этот стратегический шаг был сделан составителями отчета с дальним прицелом — и к концу года он себя оправдал.

Подробнее — в нашем разборе отчета.

2. Кризис кризисом, а Гонконг — по расписанию

На фоне общего спада объемов продаж и тревожных прогнозов Гонконг вновь напомнил арт-рынку о своей стратегической логике: кризисы приходят и уходят, а инфраструктура остается. Открытие нового хранилища предметов искусства именно в момент турбулентности стало демонстративным жестом — здесь продолжают мыслить длинными циклами, а не сезонами.

Пока западные игроки корректируют бюджеты и откладывают сделки, Китай развивает свою долговременную арт-логистику. Посыл прост: если работы сейчас не продаются, их нужно не прятать, а правильно капитализировать — в условиях контролируемого климата, безопасности и профессионального хранения. Гонконгский проект идеально вписывается в общий контекст 2025 года: обороты рынка уменьшаются, но инфраструктура растет.

Подробнее о проекте хранилища.

3. Массовые закрытия галерей: кто испугался больше остальных?

Сжатие арт-рынка обернулось самым болезненным симптомом года — волной закрытий галерей. Больше всего удар пришелся по Нью-Йорку, который после пандемии пытался вернуть себе статус мировой столицы искусства. Но именно здесь рухнули не только филиалы международных гигантов, но и внезапно — крупные авторитетные галереи второго и третьего эшелона, те самые, что десятилетиями формировали вкус коллекционеров.

В 2025-м ушли со сцены Tim Blum (бывшая Blum & Poe), Venus Over Manhattan коллекционера и инвестора Адама Линдеманна, Clearing, Tilton Gallery и физическое пространство Kasmin. То же самое происходило и в Европе, и в Азии: Project Native Informant и Almine Rech закрыли площадки в Лондоне, Perrotin и Pace — в Гонконге. Арт-рынок увидел главное: вопреки прогнозам, кризис ударил не по этническим художникам или гендерному разнообразию (эти позиции успешно сдались сами собой) — а по инфраструктурным опорам, на которых держалась стабильность.

Подробнее — в нашем материале.

4. ИИ-экспертиза искусства: караван идет

Турбулентность арт-рынка парадоксальным образом дала импульс технологиям. Пока физические галереи закрывались, а привычные механизмы продаж рассыпались, на сцену активнее стали выходить новые игроки — алгоритмы. В 2024 году ИИ делал первые, порой неловкие попытки заявить о себе в сфере экспертизы и атрибуции. Но в 2025-м эти попытки превратились в устойчивую тенденцию: технологий стало больше, запросов — еще больше.

Так, ИИ-алгоритмы все активнее подключают к анализу спорных предметов искусства; эксперты то спорят с ИИ, то подыгрывают ему; коллекционеры — колеблются между восторгом и тревогой. Но факт остается фактом: рынок, качающийся между кризисом и поиском новых форм доверия, открывает для ИИ окно редких возможностей.

Два ярких примера:

•  «Рембрандт и ИИ»;

•  «Караваджо под алгоритмом».

5. Причины падения рынка: осознанное вымывание некомпетентности?

К середине сезона арт-рынок перестал лишь фиксировать падение и начал искать его корни. На одном из ключевых вебинаров года экономисты и специалисты по арт-рынку сформулировали неприятный, но правдоподобный диагноз: кризис стал фильтром для арт-невежества. Он не просто уменьшил объемы продаж — он целенаправленно «вымыл» тех игроков, чья профессиональная база была иллюзорной.

Последние годы рынок перенасыщался дилерами, галеристами и консультантами, подготовленными по скороспелым образовательным программам. Новички с деньгами, но без фундаментального понимания искусства активно формировали вокруг себя круг лояльных, но не всегда информированных коллекционеров. Обе эти категории участников рынка оказались первыми под ударом. Их уход заставил рынок взглянуть на собственную систему образования — не только для арт-дилеров и сотрудников художественных институций, но и для самих коллекционеров.

Подробный разбор на вебинаре DotArt.

6. Скажи всему цифровому «Нет!»

Летом 2025 года арт-рынок сделал еще один резкий жест в сторону цифрового сегмента — и жест этот оказался куда серьезнее, чем предрекал отчет Art Basel & UBS. Крупнейшие игроки первого уровня начали демонстративно сворачивать свои цифровые инициативы. Галерея David Zwirner резко сократила отдел онлайн-продаж, а Christie’s — тот самый аукционный дом, что в 2021-м взорвал рынок продажей работы Beeple за $69 млн, — вовсе ликвидировал подразделение цифрового искусства. Таким образом, индустрия, переоценив романтику NFT, признала, что цифровое направление в прежнем виде перестало быть устойчивым. Однако история — как мы увидим дальше — не закончится увольнениями: специалисты, покинувшие эти отделы, к концу года обретут новых работодателей.

Подробнее о закрытии цифровых отделов.

7. Лувр как витрина системного кризиса

Кризис арт-рынка неожиданно проявился и в музейной сфере, не напрямую, но болезненно отчетливо. Осенью два громких инцидента вскрыли уязвимость институтов, которые казались незыблемыми. Сначала произошло дерзкое ограбление Лувра. Спустя несколько недель последовало второе преступление — кража в доме-музее Дени Дидро, еще одном важном культурном объекте.

Расследование обоих случаев показало, что речь идет не о частных ошибках службы охраны, а о признаках глубокой системной усталости: нехватке компетентных кадров, недофинансировании, размывании стандартов безопасности, а то и просто вопиющей халатности. Естественно, это потрясло Европу даже сильнее, чем сами события преступлений. В год, когда рынок «вымывает» слабые звенья, музеи столкнулись с собственной версией той же проблемы — инфраструктура, построенная десятилетия назад, уже не выдерживает давления.

Подробнее о двух инцидентах:

• Лувр;

• Дом-музей Дидро.

8. Конференция Deloitte Art & Finance: кто виноват и что делать?

Ноябрьская конференция Deloitte Art & Finance в Нью-Йорке стала моментом истины для арт-рынка. К этому времени рынок уже прошел через кризис, закрытия, инфраструктурные сбои — все ждали обнародования аналитических выводов, важных планов и решений для преодоления кризиса и дальнейшего движения экономики искусства. И дождались. Впервые публично прозвучало то, о чем многие говорили кулуарно: нынешнее поколение продавцов оказалось неспособным превратить миллениалов в устойчивых коллекционеров. Но еще болезненнее оказалось признание того, что галереи и дилеры утратили влияние на вкусы и кошельки бэби-бумеров (родившихся с 1946 по 1964 год) и поколения X (родившихся с 1965 по 1980 год), тех, кто долгие десятилетия формировал арт-рынок.

Взамен эксперты предложили долгий горизонт: грядущие 20 лет станут «переходным окном», когда текущие коллекции будут постепенно менять владельцев и переходить по наследству. А значит, ставку нужно делать на поколение Альфа (~ 2010–2024) и тех, кто придет следом. Но чтобы понять, как работать в эти 20 лет, рынок ожидал финальных акцентов года — осенних аукционов Sotheby’s, Christie’s, Phillips и декабрьской ярмарки Art Basel Miami Beach.

Подробный разбор конференции:

• Часть 1;

• Часть 2.

9. Топ-продажи осени: спасение провального сезона?

После провала первой половины года стало ясно: объемы продаж неизбежно окажутся ниже, чем в 2024-м. Официальный рынок, понимая, что статистически сезон-2025 уже не спасти, решил сохранить лицо иначе — публичными рекордами. И выдал их с размахом.

Главным событием года стала продажа портрета Элизабет Ледерер Густава Климта — $236,4 млн на Sotheby’s. Вторая по объему публичная сделка в истории и, учитывая спорную атрибуцию «Спасителя мира» Леонардо, фактически первая среди работ с безупречным провенансом. История семьи Ледереров, путь картины через нацистскую конфискацию, легенда о «дочери Климта» — все это превратило историю и продажу картины в культурный триллер. Чтобы этот рекорд не выглядел одиноким всплеском, рынок выстрелил еще раз: была продана самая дорогая работа женщины-художницы — «Сон (Кровать)» Фриды Кало ушла за $54,7 млн. В итоге осенняя серия топ-продаж стала тем мостиком, который позволил тяжелому сезону завершиться не только на минорной ноте.

О новом торговом зале и реакции Sotheby’s.

10. Art Basel: тот, кто смеется последним

Точку в сезоне поставила декабрьская Art Basel — и сделала это с фирменной хитростью. Выяснилось, что весеннее «исчезновение» цифрового искусства из отчета было не похоронами, а маскировкой: ярмарка готовила собственную цифровую платформу Zero Ten. На месте она оказалась шумным, почти диснеевским аттракционом — и именно в этом многие увидели предсказание на ближайшие 20 лет. Если рынок хочет вырастить новое поколение коллекционеров, ему придется общаться с аудиторией языком ярких, игровых, эмоциональных форматов.

Показательно и другое: Елена Соболева, ушедшая после сокращений онлайн-отдела в галерее Zwirner, стала руководителем направления по аудитории и коммуникациям в… Art Basel. Похоже, через цифровые впечатления — пусть и максимально зрелищные — ярмарка намерена строить новую модель вовлечения коллекционеров.

Материалы с ярмарки 2025 года:

• Часть 1;

• Часть 2.

И все же, считаем, главная интрига международного сезона проявилась не в рекордах и не в провалах, а в медленном, почти незаметном для публики слиянии искусства и дизайна. (И дело не только в рекордной продаже дизайн-объекта — секретере-бегемоте Франсуа-Ксавье Лаланна за $31 млн на Sotheby’s в начале декабря.) На Art Basel эта тенденция чувствовалось особенно остро: объекты коллекционирования из числа предметов дизайна стремительно получают статус «искусства», а в сознании покупателя все, что продается на большой сцене, автоматически становится частью арт-истории (даже из числа сувениров, продающихся в арт-магазине при ярмарке). Для массовой аудитории границы растворились — и ярлык «искусство» теперь крепится прежде всего не к смыслу, а к цене и месту продажи.

Это опасная тропа. История не раз показывала, как коллекционные объекты вызывают временный ажиотаж, не имея отношения ни к развитию художественного языка, ни к институциональной традиции. Но в этом смешении есть и прагматика: рынок отчаянно борется за внимание покупателя, пытаясь удержать его от соблазна тратить деньги в других, далеких от искусства, сферах. Возможно, ставка на эффектность и дизайн — временный мост. А когда зрителя удастся удержать, на сцену вновь вернется само искусство.

Только будет ли это следующий, 2026 год — или подальше?

Зина Фандéлина, AI