Автор AI Зина Фанделина побывала на главной ярмарке современного искусства, закрывающей нынешний арт-сезон

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью ChatGPT 5 Pro по запросу ARTinvestment.RU

Начало здесь.

Продолжаем наблюдать за поведением международных коллекционеров и приемами галерей. Пришло время второй части тезисов — с пятого по десятый:

5. ArtBasel — ярмарка… несовременного искусства?

Осенние результаты ведущих аукционных домов продолжают широко и активно обсуждаться — так что публика на Art Basel приехала уже подготовленная. Не только коллекционеры, но и обычные посетители знали, куда смотреть и за что цепляться взглядом. Иначе объяснить давку (буквально) вокруг овального автопортрета Фриды Кало размером 5 см невозможно (смело заявленная галереей Weinstein стоимость в $15 млн указана не была; впрочем, непроданной оказалась и сама Фрида). На фотографиях из Лувра мы привыкли видеть, как «Мона Лиза» окружена плотной стеной туристов; в ракурсе фотографий этот эффект преувеличивается, поскольку сам шедевр Леонардо небольшого размера (79,4 × 53,4). Но толпа, сгрудившаяся над работой площадью пятнадцать квадратных сантиметров на ярмарке современного искусства, — это новое слово в признании музейного качества. И это вполне согласуется с важным наблюдением: каждая из топ-галерей словно временно забыла, что занимается искусством конца XX — начала XXI века. На Art Basel Miami Beach 2025 мы увидели не просто упор на авторов послевоенного периода — но настоящий «откат» в поздний модернизм, причем с устойчивыми продажами. Значимые сделки начинались с 1940-х и 1950-х годов и продолжались в диапазоне 1960-х. И это были стенды не «традиционных» дилеров вроде Nahmad или Acquavella (которые регулярно экспонировали искусство, бывшее «современным» лет сто назад), а флагманов, ранее ни в чем подобном не замеченных, — Gagosian, Hauser & Wirth, Pace.

Получился парадокс: TEFAF, будучи «музейной ярмаркой мира», пытается аккуратно заигрывать с современным искусством — но эти попытки не всегда убедительны. А Art Basel — напротив — уйдя глубже в XX век и продемонстрировав на удивление результативные продажи работ модернистов и послевоенных авторов, получила несомненное подтверждение: рынок не только не готов порвать с искусством середины прошлого века, но и активно черпает в нем ориентиры. И возможно, это самый честный сигнал уходящего года: «несовременное» искусство на Art Basel оказалось куда современнее того, что пыталось выглядеть таковым.

Самой же крупной сделкой на ярмарке стала продажа портрета Мухаммеда Али работы Энди Уорхола (1977) за $18 млн. Сделка была обставлена в традициях российских ток-шоу 1990-х: галерея Lévy Gorvy Dayan привезла на стенд вдову боксера в окружении телохранителей и помощников. Как водится, вдова выглядела очень довольной собой, но крайне недовольной происходящим, и постоянно кричала на персонал.

6. «О, спорт, ты — мир!»

На фоне далеко не рекордной посещаемости самой ярмарки поразило другое: залы лектория Art Basel Conversations оказались заполнены сверх обычного. Образовательная программа вдруг заинтересовала не только художников и студентов, как это бывало прежде, но и вполне статусных коллекционеров. Это уже само по себе ценное наблюдение: для кого-то искусство в 2025 году перестало быть «предметом продаж» и вновь стало предметом обсуждения. Еще интереснее оказалась направленность разговоров: несколько панелей были посвящены взаимосвязи искусства и спорта. Вершиной программы стала беседа Ханса Ульриха Обриста — неформального «главного куратора всея искусства» — о важности женского футбола в контексте арт-рынка. Для одних это прозвучало как очередная метафизическая провокация мэтра, для других — как напоминание о скором юбилее Обриста. Настоящая причина, однако, лежит не в эксцентричности докладчика и не в «кризисе тем». Это — стратегия.

До недавнего времени болельщики оставались единственной крупной аудиторией, не охваченной арт-рынком. Здесь речь не только и не столько о людях с серьезными капиталами (хотя они, конечно, есть), сколько о массовой аудитории — огромной, эмоциональной, вовлеченной. Рынок искусства впервые почувствовал «запах массовости» во время пандемии, когда коллекционные кроссовки стали новой валютой; теперь внимание переключилось на статусных спортивных профессионалов. Хочется надеяться лишь на одно: что из спортивного мира в мир искусства не придет полукриминальный элемент — тотализатор. А вот футбольные мячи, расписанные художниками, уже оказались в сувенирном магазине Art Basel — и это станет отдельной темой в тренде № 7.

7. Лабубу больше не Лабубу

На июньской ярмарке Art Basel в Базеле куклы Лабубу стали сенсацией. Они исчезли с полок сувенирного магазина в первые же часы после открытия — продавались по $500, а затем тут же перепродавались по $3 тыс. и выше. Далее произошло то, что на профессиональном языке называется «массовая девальвация ценности», а на лексике блогосферы — хейтом. Покупатели осознали, что в куклах, кроме привлекательного дизайна и TikTok-истерии, нет ни идеи, ни художественного высказывания.

Art Basel в Майами-Бич все же повторила попытку продажи Лабубу. Но результат оказался наглядным: даже в последний день ярмарки, даже с дисконтом, куклы так и стояли на полках. Иллюстрация к фразе sictransitgloriamundi — «так проходит слава мирская» — получилась почти классической. При этом Art Basel всерьез взялась за собственный мерчандайзинг. Сувенирный магазин работал по принципу: «найдется предмет для любого бюджета». Минимальный чек — $25. Можно было купить бейсболку Art Basel со стилизованным (необычным) логотипом: буквы «A» и «B» читались скорее как художественный жест, чем как фирменный знак. Тем не менее бейсболки были раскуплены в первые дни. Такой же успех имели предметы с практической функцией — складные арт-метры для измерения работ, багажные бирки и клейкие ленты с яркой фирменной символикой. Естественно, все создавалось в сотрудничестве с художниками, что превращало утилитарные вещи в «мини-арт-объекты». И возможно, именно бейсболки — а не Лабубу — останутся в памяти главным сувениром 2025 года.

8. Прикосновение важнее впечатлений

Одним из самых удивительных наблюдений Art Basel 2025 стало появление табличек, которые ранее было практически невозможно представить: «Можно трогать» и даже «Пожалуйста, трогайте». Несколько галерей сознательно пошли на то, что считается почти кощунством, — позволили посетителям прикасаться к произведениям искусства. Если мы вспомним, как после пандемии мир удвоил желание встречаться, разговаривать и заключать сделки в физическом пространстве, не только онлайн, то этот шаг галеристов выглядит не просто жестом, а продолжением логики новой эпохи, своего рода «антицифровой терапией». В некотором смысле событие революционное, сопоставимое по значимости с тем, как музеи в середине 2000-х годов впервые разрешили фотографировать экспозиции.

Стремление к физическому контакту зрителя и искусства проявилось и в менее очевидных формах. Например, в буклете Art Basel, выполненном в виде длинной полоски бумаги, сложенной змейкой, — точь-в-точь как шпаргалки из нашего детства. Сам формат уже создавал эмоциональную связь, а наполнение закрепляло ее: Базель выбрала футуристов и сюрреалистов — два направления, которые, по нашим летним прогнозам, имеют все шансы привлечь внимание молодого поколения коллекционеров. И что важно: именно молодежь убирала телефоны и гаджеты в карманы и разворачивала эти «бумажные гармошки», читая их с тем самым интересом, с которым читают обычное письмо или рассматривают старую иллюстрацию.

9. Майами как новый Нью-Йорк

В параллельной программе Art Basel, на которую приглашались коллекционеры, внимание привлекли совсем не те институции, которые обычно формируют культурный ландшафт Флориды. Это были не музеи с устоявшимися коллекциями, давно встроенные в социальную ткань Майами (и порой скрывающие тот факт, что их основной бизнес — продажа недвижимости у океана). На этот раз главными точками притяжения стали частные коллекции — их владельцы переехали в Майами в последние пять лет, усилили свои собрания, структурировали их как полноценные институции и уже ведут системную публичную деятельность.

Если раньше главными вопросами публики были: «Что покажет Эммануэль Перротен?», «Чем на этот раз удивит Serpentine на ежегодном приеме?», или «Может быть, семья Рубелл наконец-то представит что-то новое, кроме Кусамы?» — то сегодня они отошли на второй план. В 2025 году в Майами мы увидели не просто выставки — мы увидели истории укоренения. Истории переезда коллекций, взросления коллекционеров и превращения частных собраний в центры культуры. Это напоминает судьбу пальм, которые когда-то были привезены туда из иных климатов и поначалу казались чужеродными. А сегодня ландшафт Флориды без них представить невозможно .

10. «Не стойте и не прыгайте, не пойте, не пляшите…» ©

Что остается в сухом остатке? Прежде всего ощущение, что Art Basel отлично понимает, что делает. Ярмарка начала мыслить (не с уходом ли многолетнего директора-стратега Марка Шпиглера?) не от события к событию, не от локации к локации — а сезонами. Это важно: в эпоху, когда половина арт-индустрии имитирует стратегию, а вторая половина живет за счет быстротечной моды, наличие взгляда в перспективу внушает доверие. Даже если на этом пути встречаются элементы черного пиара или намеренного нивелирования конкурентов — в случае Art Basel с цифровым искусством это выглядит как осознанная стратегия, а не эмоциональная реакция.

Второе наблюдение: короче — не значит хуже, но и не значит — лучше. Уменьшив время работы ярмарки, организаторы сократили и время принятия решений. Коллекционеры стали покупать больше и быстрее. Галеристы же, похоже, еще не готовы предложить им действительно выдающееся искусство и в достойном объеме — в частности, за всю неделю экспозиции павильонов не изменились, но это вопрос времени, развития вкуса коллекционеров и повышения ответственности галерей.

«… Там, где идет строительство или подвешен груз» ©

А вот главное мы оставили напоследок. Речь о том, что Art Basel и ее владелец, MCH Group, снова расширяют Convention Center в Майами-Бич. После масштабной реконструкции 2016–2017 годов площадь для экспонирования была увеличена почти на треть — но оставался один пустующий квартал. В 2025-м там появились строительные краны. Многие подумали — новый павильон? Нет — гостиница. Причем гостиница известного международного бренда, в партнерстве с ярмаркой. К этой гостинице будет проложен прямой проход, чтобы гости могли переходить из своих номеров на ярмарку.

Этот проект невозможно трактовать иначе, кроме как долгосрочную инвестицию в инфраструктуру ярмарки и в будущий рост количества коллекционеров и их интереса к предлагаемому на Art Basel. Правда, для этого рынку потребуется повысить качество искусства, которое коллекционерам предстоит покупать.

Успеют ли сменить свое меню — однообразное, небогатое на идеи, напечатанное на виниле — галереи? Или же им проще устроить шоу с массовым привлечением художественных вдов? Времени для принятия решения мало: строить в Майами умеют быстро.

Зина Фандéлина, AI