Корреспондент ARTinvestment.RU посетила главную конференцию по экономике искусства

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью ChatGPT 5 Pro по запросу ARTinvestment.RU

Самым ожидаемым событием осени для всех, кто следит за инвестициями в искусство, стал «дуплет» от Deloitte — ежегодный отчет Art & Finance и одноименная конференция, традиционно приуроченная к его выходу. В 2025 году принимающим городом выступил Нью-Йорк, а генеральным партнером — CitiBank, давний игрок в сфере обслуживания коллекционеров, предоставляющий услуги от ненавязчивых инвестиционных рекомендаций до кредитов под залог произведений искусства. Конференция транслировалась онлайн, однако редакция AI присутствовала и на офлайн-площадке, чтобы сравнить безупречно выверенные речи спикеров с реальными настроениями внутри международного арт-экономического круга.

Разница между тезисами, звучавшими со сцены, и разговорами в кулуарах привлекла внимание не случайно: 2025 год оказался полон противоречий. Все началось с мартовского отчета ArtBasel & UBS, где цифровому искусству не уделили ни строки, а молодым коллекционерам «рекомендовали» сосредоточиться исключительно на физических произведениях. Далее, в начале лета американский арт-журналист Мэрион Манекер подверг сомнению финансовую состоятельность искусства как актива. А завершился этот сезон онлайн-презентацией ArtBasel, где представитель UBS заявил без обиняков: битву за кошельки действующих коллекционеров арт-рынок проиграл и теперь может рассчитывать лишь на переход произведений по наследству — через два десятилетия, когда, возможно, включатся маркетинговые механизмы и повзрослевшее поколение вспомнит о своих культурных корнях. Напоследок стоит вспомнить и прошлогоднюю конференцию Deloitte, объединившую в одном инвестиционном портфеле коммерческие компании и некоммерческие инициативы — под обтекаемым определением «Креативные и культурные индустрии», что на практике оказалось высокорисковой и малоликвидной смесью.

Словом, учитывая пересечение спикеров, спонсоров и клиентов во всех упомянутых мероприятиях, можно было ожидать, что конференция DeloitteArt & Finance подведет черту под противоречивым годом, с присущей ей дипломатичностью примирит все стороны и сообщит курс, которого «официальная» экономика искусства намерена придерживаться как минимум в следующем арт-рыночном сезоне.

Покровы были сорваны уже во вступительной речи Джона Псайлы, генерального директора головного офиса Deloitte в Люксембурге. Без попыток заигрывания с аудиторией он заявил прямо: на кону стоят $84 трлн — сумма, которая будет передана по наследству в виде различных активов в течение ближайших двадцати лет. Из этих триллионов чуть более 20 % ожидаются к передаче «живыми» деньгами, еще около 15 % уйдет на благотворительность. Остальное распределится между недвижимостью, ценными бумагами, предметами роскоши и произведениями искусства. Прозвучала и конкретная оценка: если тенденции сохранятся, к 2030 году совокупная стоимость искусства в частных руках достигнет $3,5 трлн. Правда, аудитория так и не поняла, к чему относилось загадочное «если ничего не изменится»: к сценарию роста покупательской активности, как в предыдущие два десятилетия, или, наоборот, к снижению интереса, наблюдаемому последние три года?

Судя по всему, арт-рынок решил сообща играть вдолгую: ставка сделана на наследство и координацию его передачи. Именно поэтому партнером Deloitte выступил CitiBank — ведь советы, пусть и самые профессиональные, остаются словами, тогда как в наследственных делах должен фигурировать банковский счет. Представители Citi, по условиям партнерства получившие места во всех панельных сессиях, не только не «испортили кашу», но и продемонстрировали завидный уровень компетентности — будь то страхование искусства, управление коллекциями или кредитные инструменты. При этом они неизменно уточняли: «Мы не арт-советники, мы просто обладаем информацией и готовы поддержать разговор об экономике искусства». Любопытная деталь: в CitiBank выражение «инвестиции в искусство» не используется вовсе. Его заменяет термин OpportunityCost, что в свободной трактовке можно перевести как «игра стоит свеч».

Перейдем к самому отчету, ключевые тезисы которого прозвучали уже на вступительной панели конференции. Цитировать его нет смысла (при желании документ можно скачать самостоятельно), остановимся лишь на главном. Во-первых, девятый по счету DeloitteArt & FinanceReport разросся до внушительных 500 страниц — разительный контраст с первым, 60-страничным выпуском 2008 года. Однако на пользу арт-рынку это пошло с оговорками: если ранние издания читатели буквально заучивали, а немногочисленные цифры легко запоминались и нередко всплывали в профессиональных дискуссиях, то нынешний массив информации трудно воспринять и структурировать. Не поможет и всевидящий ИИ: PDF-файл Deloitte, как и прежде, защищен от копирования — вместе с этим и от машинного анализа, способного превратить его в удобную аналитическую выжимку. Во-вторых, отчет теперь выходит раз в два года, а не ежегодно, что заставляет читателя перескакивать между периодами, восстанавливая в памяти, что уже было сказано ранее, а что почерпнуто из других источников — например, из выходящих дважды за сезон отчетов ArtBasel & UBS.

И наконец, если другие рыночные исследования опираются на фактические данные (в первую очередь на объемы продаж искусства), то DeloitteArt & Finance строится на обратной связи с клиентами — детализированных анкетах и интервью. А как известно, коллекционеры в своих ответах не всегда честны — прежде всего с самими собой. Так, среди «основных рыночных проблем» до сих пор фигурируют никому не нужный углеродный след и «недооцененность африканских художников». Добавим к этому, что в последние годы отчет все чаще злоупотребляет партнерскими интервью, смысл которых — в изящной самопрезентации спикера, а иной информации там нет.

Тем не менее в отчете нашлось немало действительно ценной информации, часть которой прозвучала впервые. Главное — знать, что искать. Во-первых, расчет пресловутых 84 триллионов долларов, подлежащих передаче по наследству, впервые обрел реалистичные очертания — как по годам, так и по доле, приходящейся на искусство. Специалисты Deloitte и ArtTactic подсчитали: распределение этого капитала в течение двадцати лет означает ежегодную передачу произведений искусства на сумму около $100 млрд. Иными словами, речь идет не о разовом процессе, который начнется через двадцать лет, а о трансфере, происходящем уже сейчас. Для понимания масштаба: $100 млрд в год — это почти вдвое больше годового оборота всего мирового арт-рынка.

Во-вторых, ряд статистических наблюдений Deloitte заслуживает отдельного внимания. При передаче коллекции 70 % новых владельцев меняют арт-советников — чаще всего просто потому, что не хотят иметь дела с людьми, некогда рекомендовавшими их предкам «те самые» покупки. Еще один тревожный показатель: до 70 % коллекций не переживают трех поколений. Иными словами, собрание, созданное одним человеком, может перейти по наследству дважды, но уже на третьем владельце в большинстве случаев распадается. Наконец, Deloitte приводит данные о прозрачности коллекций: лишь чуть более 50 % дорогостоящих и ликвидных арт-активов — то есть ядро крупных частных собраний — обладают полным пакетом необходимых документов: паспортом работы, провенансом и экспертными заключениями. Для актива, претендующего на инвестиционный статус, это показатель почти катастрофический.

Еще один блок цифр от Deloitte касается количества коллекционеров. До сих пор во всех отчетах повторялась одна и та же оценка, закрепившаяся со времен исследований банковского сектора: в мире существует порядка 50 тыс. коллекционеров, владеющих собраниями стоимостью свыше $10 млн. Именно на нее годами ориентировались участники рынка. Однако в новом отчете Deloitte представила иную картину — и весьма любопытным образом. По прогнозам компании, к 2030 году количество коллекционеров с коллекциями дороже $10 млн вырастет до 164 тыс. человек. Выглядит более чем оптимистично, однако возникают вопросы. Указанная цифра должна вырасти на фоне падения продаж — или подразумевается восстановление рынка к 2030 году? Когда и как сделан пересчет, брались ли в расчет клиенты UBS-банка или «помог» новый партнер в лице Citi? Почему при этом не названа актуальная цифра на 2025 год — все это остается загадкой.

Не менее показательно и еще одно наблюдение. Согласно отчету, 73 % таких коллекционеров осознают важность системного управления своими собраниями и необходимости поддерживать документацию — от каталогов до цифровых паспортов. Однако более половины всех коллекций по-прежнему не имеют подобной информационной составляющей. Получается, знание о необходимости менеджмента есть, но настойчивости и практики его внедрения — все еще нет. На той же конференции Deloitte коснулась и темы, поднятой годом ранее, — инвестиций в некоммерческие культурные проекты. Со сцены представители компании пообещали, что уже осенью следующего года представят собственный алгоритм оценки, разработанный итальянским подразделением Deloitte, который позволит измерять социальную значимость проектов — параметр, востребованный на стыке искусства и филантропии (по-простому — увы, все с той же целью оптимизации налогообложения).

И наконец, о мотивации самих коллекционеров. Распределение ответов на вопрос, чем они руководствуются при покупке искусства, оказалось показательно простым: лишь 3 % рассматривают эти сделки как чисто финансовые инвестиции, 38 % руководствуются исключительно художественными мотивами, а большинство — 59 % — объединяют эмоциональные и экономические факторы. Этим, пожалуй, и объясняется особая природа арт-рынка, где холодный расчет неизбежно соседствует с человеческой страстью.

В продолжении материала мы расскажем о «живых» панелях и кулуарных обсуждениях услышанного и попробуем ответить на вопросы о том, что думает о будущем арт-рынка сам арт-рынок, к чему он на самом деле стремится, к чему быть готовыми всем нам.

Зина Фандéлина, AI