AI приводит и комментирует данные аналитического отчета ArtTactic по рынку искусства в I полугодии 2025

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью DALL-E 2 по запросу ARTinvestment.RU

Разобравшись в показателях русского искусства на международных и внутрироссийских аукционах в первые шесть месяцев нового сезона, читатель AI задаст уместный вопрос: как параллельно проходили продажи искусства международного? Следует ли сверх меры огорчаться сдержанности московских покупателей, или, наоборот, считать окончанием рецессии увеличение количества сделок с Шагалом в Гонконге? И вообще — насколько правильно сравнивать динамику цифр и поведение коллекционеров «у них» и «у нас»?

Как мы помним, апрельский отчет от Art Basel & UBS показал уменьшение объемов продаж искусства в 2024 году на 12 % в сравнении с позапрошлым сезоном; что означало спад, длящийся более 2-х лет — с рекордного 2022-го. Глядя на эти цифры, арт-рынок, как могло показаться, намеренно замедлил активность в ожидании данных первого полугодия 2025. Опубликованный на днях отчет ArtTactic RawFacts Auction Review можно смело озаглавить «Арт-рынок Шредингера»: по аналогии со знаменитой одноименной кошкой, арт-рынок у британской компании и мертвый, и живой одновременно.

Первая половина аукционного сезона у ArtTactic названа «этапом осторожной стабилизации» (сразу вспоминаются «корректировка вознаграждения» и «продленный срок годности» из обихода отечественных журналистов, старательно избегающих упоминания «штрафов» и «просрочек»). Проще говоря, арт-рынок продолжил снижение оборотов — однако падение удалось стабилизировать; теперь показатели снижаются планомерно, под надежным присмотром регуляторов — ведущих аукционных домов. В цифрах это выглядит следующим образом: объем совокупных продаж трех крупнейших публичных продавцов — Christie’s, Sotheby’s и Phillips — в первом полугодии составил $3,98 млрд, что на 6,2 % меньше аналогичного показателя прошлого сезона (здесь и далее, если это не оговорено особо, все сравнения цифр I полугодия 2025-го производятся с результатами I полугодия 2024 года). В абсолютных цифрах картина еще тревожнее: за последнее десятилетие по аукционным сборам I полугодие 2025 года опережает лишь аналогичный период пандемийного 2020-го.

•  
  Объемы продаж искусства на Sotheby’s, Christie’s и Phillips в I полугодиях 2015–2025, $ тыс.

Причины, приведшие к такому результату, оставим для финала статьи — а пока поищем другие значимые показатели внутри I полугодия 2025:

• из аукционных центров лишь Нью-Йорк показал увеличение объемов продаж: $2,2 млрд против $2,1 млрд в I полугодии 2024. Этим ростом нью-йоркские аукционы обязаны распродажам коллекций в единоличном владении, выручка которых составила $519 млн (серьезный рост в сравнении с $166 млн годом ранее);
• объемы продаж лондонских торгов продолжили снижаться: падение составило 33 %, а итоговый результат полугодия оказался самым низким за последнее десятилетие.

Продажи искусства и предметов коллекционирования по категориям расположились следующим образом:

• послевоенное и современное искусство — $1,22 млрд (–19,3 %);
• искусство импрессионизма и модернизма — $990 млн (–7,7 %);
• ювелирные украшения — $806 млн (–0,5 %);
• предметы дизайна и мебель — $172 млн (+20,4 %);
• искусство старых мастеров — $171 млн (+35,6 %);
• элитный алкоголь — $87 млн (+62,8 %).

Как видим, современное искусство удерживает первое место, несмотря на рекордное (среди прочих категорий) падение объемов продаж. Наиболее стабильными остались позиции ювелирных украшений — к слову, как и золота на макроэкономическом уровне. Предметы дизайна опередили «старых мастеров» (несмотря на внушительный рост объемов продаж последних); как тут не вспомнить, что Christie’s три столетия тому назад начинал именно с продаж мебели. Наибольший рост показал элитный алкоголь, что характерно для непростых времен; дело вовсе не в инвестиционных стратегиях, а в переходе актива из «оборотного» в «необоротный» — другими словами, в утешении себя по случаю кризиса бокалом-другим коллекционного вина.

•  
  Средняя стоимость продаж искусства на Sotheby’s, Christie’s и Phillips в I полугодиях 2015–2025, $

После локального пикового значения в 2022 году средние цены на предметы искусства и коллекционирования продолжают снижаться: в текущем году они уже опустились ниже $76 тыс. за лот — минимального значения за последние пять лет.

А мы тем временем переходим в раздел онлайн-продаж Sotheby’s, Christie’s и Phillips — наиболее близкий по формату читателям ARTinvestment.RU и участникам AI Аукциона.

•  
  Объемы онлайн-продаж искусства на Sotheby’s, Christie’s и Phillips в I полугодиях 2018–2025, $ тыс.

После рекордного роста онлайн-продаж в пандемийном 2021-м рынок стабилизировался у отметки в $350–400 млн за полугодие, с небольшим спадом в 2025 году. Выделим цифры, заслуживающие отдельного внимания:

• средняя цена лота, проданного онлайн в минувшие 6 месяцев, снизилась на 20,2 %— до $13,2 тыс.;
• Christie’s увеличил объемы онлайн-продаж на 43,9 % (и занял наибольшую долю рынка: 49 %); результаты Sotheby’s, напротив, снизились на 44,9 % (доля рынка — 40 %); объемы интернет-продаж Phillips выросли на 160,0 % (при этом доля рынка составила лишь 11 %);
• количество онлайн-торгов трех крупнейших аукционных домов снизилось на 8 %: проведено 152 интернет-аукциона (против 165);
• незначительно уменьшилась и доля проданных лотов: с 88 % в I полугодии 2024 до 87 % в середине нынешнего сезона. Тем не менее этот показатель остается выше среднего уровня, показанного интернет-торгами с 2018 года (85 %).

Объемы онлайн-продаж отдельных категорий искусства и предметов коллекционирования показали следующие изменения:

• изобразительное искусство в целом: –17,1 %; 
• послевоенное и современное искусство: –25,9 %; 
• ювелирные украшения: +67,8 %;
• часы: +40,1 %;
• элитный алкоголь: +6,0 %.

•  
  Количество лотов (искусство и предметы коллекционирования), проданных онлайн на Sotheby’s, Christie’s и Phillips в I полугодиях 2018–2025, шт.

И все же интернет-торговля смогла добавить яркий штрих в общую картину аукционных результатов. Несмотря на снижение объемов продаж на 10 %, количество лотов, проданных онлайн Sotheby’s, Christie’s и Phillips, выросло на 12,9 % и достигло исторического максимума — более 27,5 тыс. штук (а в общем количестве ушедших с молотка лотов доля проданных онлайн составляет 52,5 % — немногим более половины). Правда, повод для радости снова спорный: коллекционеры покупают чаще, но платят меньше; при этом портрет покупателя остается загадкой — поскольку все происходит не в зале, а в виртуальном пространстве.

Будем, однако, объективны: отчет ArtTactic за I полугодие 2025 действительно отражает постепенный выход аукционного рынка из резкого пике последних лет; при этом процесс восстановления по разным показателям крайне неоднороден. Так, Нью-Йорк показывает рост объемов физических продаж искусства и значимость работы по привлечению продавцов (в первую очередь — наследников коллекций в единоличном владении). В отношении же онлайн-продаж американские цифры дают серьезную просадку; в Лондоне и континентальной Европе (Париж, Милан) — все наоборот.

Сами интернет-продажи искусства (включая предметы коллекционирования) подают с экранов ноутбуков и смартфонов тревожные сигналы. Снизились общий объем торгов, средняя цена предмета и доля проданных лотов; выросло лишь количество последних. Другими словами, онлайн-рынок смещается в сторону бóльшего числа продаж недорогих предметов — переставая быть универсальным «кристаллом роста», каковым казался в пандемийные годы.

Отметим и потерю позиций (в материальном выражении) изобразительного искусства в структуре продаж: вперед отчетливо вырываются ювелирные изделия, элитный алкоголь и дизайнерская мебель. При этом дизайн дизайну рознь: продажи часов серьезно снизились в объемах (не в последнюю очередь — после череды крупных медийных скандалов, где дорогостоящие часы на фотографиях владельца сыграли роль катализатора общественного недовольства).

Будет ли корректным сравнение глобального арт-рынка с двумя отдельными (точнее сказать — временно разделенными) полюсами продаж русского искусства — международными и внутрироссийскими торгами? Скажем кратко: пересечение их траекторий минимально; разве что развитие сегмента недорогого искусства может показаться подозрительно схожим. Однако здесь кроется и разительное отличие: «массовый покупатель» на глобальном рынке по определению молодой, тогда как на рынке российском — более возрастной, но не привыкший к расточительности.

Далее в материале напрашивались примерно такие строки: «В целом, глобальный рынок вступил во второе полугодие в состоянии хрупкой стабилизации. На фоне сохраняющейся инфляции, вялого экономического роста и геополитических потрясений, покупатели все более избирательны, а сделки — все чаще уходят в массовый сегмент с меньшими средними чеками. И пусть кризисных провалов, как в 2020 или 2022, не наблюдается — арт-рынок все еще балансирует между надеждой на восстановление и рисками дальнейшего охлаждения…» Однако завершить ими эту статью мы не успели: в Нью-Йорке начался Christie’s Art+Tech Summit — ежегодный форум, посвященный технологиям в искусстве. Второй день саммита открывал президент Christie’s Алекс Роттер, образ которого разительно дисгармонировал с неутешительными результатами прошедших аукционных месяцев. Военного покроя френч, яркие кроссовки, нарочито дорогие часы (те самые, которые Christie’s, судя по отчету, не смог продать) и много бриолина в волосах и бороде: в итоге топ-функционер больше смахивал на основателя Pink Floyd Роджера Уотерса, чем на представителя ведущего аукционного дома; представителя, от внешнего вида и уверенного поведения которого зависит настрой коллекционеров — а значит, и будущее арт-рынка.

Уверенности в Алексе было хоть отбавляй; однако в действиях и пространной речи сквозила расслабленность, граничащая с равнодушием. Апелляции к ковиду как первопричине всех бед звучали неубедительно; а утверждения в стиле «ничего особого не произошло, все равно купят» — даже неуважительно. Под конец речи президента Christie’s стала очевидна и настоящая причина вычурного образа: оказывается, обращался функционер к молодой аудитории — видимо, рассчитывая в вопросах восстановления арт-рынка исключительно на нее.

Что же должно вскоре случиться с поколением возрастных коллекционеров — основной покупательной силой арт-рынка во все времена — Риттер не пояснил. А мы лишь констатируем: похоже, глобальное сумасшествие добралось и до максимально консервативных бизнес-моделей, каковыми всегда были аукционные дома. В такой ситуации требовать от рынка устойчивости совершенно не приходится: не улетел в геенну огненную — и то хорошо. Но тогда и причины падения показателей от первых лиц арт-рынка должны быть другими — дескать, задержался в барбершопе, или моно-колесо предательски свернуло не туда; оставил без внимания рынок на пять минут — и случился «отрицательный рост». Такое объяснение молодые коллекционеры и поняли бы, и простили, и вернулись бы на аукцион за дорогими кроссовками и часами.

А так — снова полгода ждем следующих цифр. Хорошо хоть, что беспокоиться о них — не нам.

Зина Фандéлина, AI