Уход художника и арт-рынок. Часть 4

AI проводит собственное исследование, разбирая ценообразование работ живущих и ушедших авторов

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью ChatGPT Images 2.0 по запросу «Артинвестмент»

Первая часть.
Вторая часть.
Третья часть.

К заключительной части исследования мы подходим, имея перед собой сложную картину ценообразования на рынке произведений ушедших художников, выходящую далеко за пределы популярной «теория дефицита». В предыдущих материалах на основании строгой выборки художников мы доказали, что уход художника не вызывает ни гарантированного роста цен, да и рынок не ослабевает — он перестраивается: меняется состав работ, меняется интенсивность аукционных торгов, меняется поведение покупателей. Оставалось проверить последний из вопросов, заявленных нами в первой части: перестраивается ли рынок художника географически после его ухода.

Для русского искусства этот вопрос особенно важен. В отличие от многих западных рынков российский и международный сегменты долгое время развивались по разным законам. Одни и те же художники могли быть известны коллекционерам в Москве, Лондоне, Париже или Нью-Йорке — но сами механизмы обращения их произведений в этих центрах заметно различались. Другое дело, что большинство имен с высоким спросом на западных аукционах традиционно принадлежали художникам, давно покинувшим этот мир. Но что происходит, когда художник уходит из жизни на пике коллекционного интереса?

•  
  Таблица 1. Доля зарубежных продаж произведений художников до и после их ухода

Если наследие художника начинает привлекать дополнительное внимание коллекционеров, логично предположить, что географически рынок со временем будет становиться шире, а доля зарубежных торгов — расти. Однако полученные результаты демонстрируют совершенно иную картину: у всех одиннадцати художников нашей выборки доля зарубежных продаж после смерти автора оказалась ниже, чем при жизни. Причем речь идет не о незначительных колебаниях, а о весьма существенных изменениях. У Владимира Немухина зарубежная доля сократилась с 79 % до 22 %, у Эдуарда Штейнберга — с 98 % до 42 %, у Олега Целкова — с 78 % до 28 %, у Эрика Булатова — с 80 % до 14 %. Особенно показателен общий результат выборки: если при жизни художников медианная доля зарубежных продаж составляла около 80 %, то после их ухода этот показатель снизился примерно до 42 %.

Одно из возможных объяснений связано со спецификой российского рынка искусства. В первой части исследования мы уже отмечали, что после ухода художника заметно возрастает роль наследников, семейных архивов и ранее закрытых собраний. Значительная часть таких произведений физически находится в России и исторически связана именно с внутренним кругом коллекционеров. Поэтому расширение предложения вовсе не обязательно приводит к расширению международного присутствия — напротив, новые работы могут активнее поступать именно на российские аукционные площадки.

Не исключено и другое объяснение. При жизни художника международные продажи часто формируются ограниченным числом наиболее значимых произведений, которые оказываются в крупных зарубежных коллекциях и регулярно участвуют в торгах ведущих аукционных домов. После ухода автора рынок начинает расширяться за счет менее известных произведений, многие из которых обращаются уже внутри национального сегмента рынка. В результате общий объем торгов может расти, но относительная доля международных продаж — сокращаться.

Однако подобные выводы могут оказаться слишком поспешными: сокращение доли зарубежных продаж само по себе еще не означает сокращения рынка. Чтобы разобраться, необходимо изучить не только направление торговых потоков, но и инфраструктуру, через которую эти продажи осуществляются. Именно поэтому мы проанализировали три дополнительных показателя: количество стран, в которых проходили продажи произведений художника, количество городов, участвовавших в торгах, и число аукционных домов, работавших с произведениями художника при его жизни и после ухода. Если рынок действительно начинает сжиматься, логично ожидать, что цифры по всем трем показателям пойдут вниз. Если же происходит его расширение или перестройка, картина должна оказаться более сложной.

•  
  Таблица 2. Изменение инфраструктуры рынка после ухода художника

Полученные результаты не позволяют говорить о существовании единого сценария развития посмертного рынка. Напротив, данные показывают, что разные рынки проходят через разные модели трансформации. У части авторов рынок после ухода заметно расширяется. Особенно показательны примеры Эдуарда Штейнберга, Эрнста Неизвестного и Дмитрия Плавинского: после смерти этих художников увеличивается как число городов и стран, в которых продаются их произведения, так и количество аукционных домов, работающих с их наследием. В случае Штейнберга число аукционных домов выросло более чем вдвое, а географически рынок расширился сразу по нескольким направлениям. Схожая динамика наблюдается и у Неизвестного, чей рынок после ухода автора продолжил осваивать новые площадки. Однако существуют и противоположные примеры: у Эрика Булатова, Ильи Кабакова и Олега Целкова количество стран, городов и аукционных домов после смерти сократилось. На первый взгляд это может выглядеть как ослабление рынка, однако здесь необходимо учитывать важное обстоятельство. Все трое ушли из жизни сравнительно недавно — а значит, посмертный период наблюдения в нашем исследовании пока значительно короче, чем для художников, умерших десять или двадцать лет назад.

Именно поэтому наиболее интересным оказывается не сравнение отдельных художников между собой, а сопоставление результатов двух таблиц. Несмотря на снижение доли зарубежных продаж, мы не наблюдаем столь же однозначного сокращения инфраструктуры рынка. Более того, у ряда авторов число аукционных домов продолжает расти даже тогда, когда доля международных торгов уменьшается. Этот результат хорошо согласуется с выводами предыдущих частей исследования. Мы уже видели, что после смерти художника увеличивается предложение работ и нередко возрастает количество сделок. Теперь становится понятно, каким образом рынок способен поглощать этот дополнительный объем произведений: он делает это не обязательно через выход на новые международные площадки, а через расширение сети существующих участников рынка — аукционных домов, дилеров и коллекционеров.

Таким образом, финальный географический тест приводит нас к важному уточнению. Посмертная трансформация рынка русского художника не выглядит как простая международная экспансия. Скорее речь идет о перераспределении рыночной активности: в одних случаях рынок становится шире и географически разнообразнее, в других — концентрируется вокруг уже сложившихся центров торговли. Но в обоих случаях мы наблюдаем не исчезновение рынка, а его структурную перестройку — тот же процесс, который ранее проявлялся в ценах, размерах произведений, поведении покупателей и активности торгов.

Переходим к общим выводам всех четырех частей. Мы проверили шесть различных гипотез, связанных с влиянием ухода художника на рынок его произведений. Часть из них подтвердилась лишь частично, часть оказалась опровергнута — а некоторые привели нас к выводам, существенно отличающимся от первоначальных ожиданий. Наиболее очевидный результат касается цен. Распространенная среди коллекционеров идея о том, что смерть художника автоматически приводит к росту стоимости его произведений, в рамках нашего исследования подтверждения не получила. Напротив, у всех одиннадцати художников строгой выборки медианные цены после ухода автора оказались ниже, чем при жизни. Более того, большинство абсолютных аукционных рекордов также были установлены еще при жизни художников. Однако дальнейший анализ показал, что интерпретировать эти данные как свидетельство падения интереса к творчеству авторов было бы ошибкой. После смерти художников на рынок начинают поступать произведения меньшего формата, ранее находившиеся в семейных архивах, мастерских и закрытых собраниях. Снижение медианной цены во многих случаях отражает не столько удешевление искусства, сколько изменение состава работ, участвующих в торгах.

Не менее важными оказались результаты анализа покупательского поведения. В большинстве случаев медианное превышение эстимейтов после смерти художников не уменьшалось, а увеличивалось. Это означает, что конкуренция между покупателями сохранялась или даже усиливалась несмотря на снижение типичных цен продажи. Исследование ликвидности также не подтвердило гипотезу о сокращении рынка. Напротив, у большинства художников количество аукционных продаж после ухода автора увеличивалось: произведения продолжали активно обращаться на вторичном рынке, а в ряде случаев интенсивность торгов заметно возрастала.

Неожиданными оказались результаты географического анализа. Практически у всех художников выборки доля международных торгов после смерти сократилась. Это позволяет предположить, что для русского искусства расширение рынка чаще связано не с выходом на новые зарубежные площадки, а с активизацией внутреннего обращения наследия — через наследников, архивы, локальных коллекционеров и российские аукционные дома.

Любопытно, что к подобным выводам в свое время пришли и экономисты Ханс Уршпрунг и Кристиан Вирманн, с исследования которых началась первая часть нашего проекта. Их работа показала, что после смерти художника на рынок начинают воздействовать две противоположные силы: сокращение предложения новых произведений и исчезновение будущего репутационного потенциала автора. Наш анализ русского искусства не опровергает эту модель, но позволяет ее уточнить: для российского рынка важную роль играют дополнительные факторы — активность наследников, выход на рынок ранее недоступных работ, особенности формирования коллекционерской среды и относительная молодость многих сегментов самого рынка.

Поэтому главный вывод исследования можно сформулировать следующим образом. Уход художника не делает его произведения автоматически дороже и не превращает их в гарантированный инвестиционный актив. Но он часто становится точкой запуска процессов, способных изменить весь рынок автора. Меняются не только цены — меняются сами произведения, которые попадают на торги, меняются покупатели, меняется интенсивность обращения работ и даже география продаж. Иными словами, после ухода художника рынок его произведений не заканчивается; он начинает жить по новым правилам.

И наконец, самый практичный вопрос: на что следует обращать внимание коллекционеру, рассматривающему покупку произведений ушедшего автора? Предложим читателям несколько ориентиров:

• во-первых, имеет смысл смотреть не только на ценовые рекорды, но и на структуру рынка художника. Если после ухода автора число продаж остается малочисленным, а большая часть рыночного внимания связана исключительно с публикациями о его смерти, говорить о сформировавшемся вторичном рынке преждевременно;

• во-вторых, полезно анализировать ликвидность: как часто произведения художника появляются на торгах, сколько работ продается ежегодно и насколько широк круг аукционных домов, работающих с его наследием;

• в-третьих, необходимо посмотреть, какое количество работ художника было продано до его смерти — и насколько изменился его рынок после. Если, как случаях с Владиславом Мамышевым-Монро и Георгием Гурьяновым, интерес коллекционеров к их творчеству вырос практически с нуля — разумно дополнительно проверить, в чьих руках осталось наследие и какими маркетинговыми ходами оно продвигается на рынке (а также что мешало искусству ушедших авторов иметь положительную рыночную динамику продаж при жизни). Очень часто бывает, что низкая социальная активность художников мешала полноценному рыночному обороту их работ — и история искусства включает их в разряд «гениев» лишь стараниями наследников (как это было с Ван Гогом). Но встречаются и обратные ситуации, с которыми следует быть внимательными;

• наконец, не менее важно понимать, какие именно произведения формируют статистику рынка. Рост числа продаж может происходить за счет небольших графических листов, тиражных работ или второстепенных произведений, тогда как лучшие вещи продолжают оставаться редкостью.

Поэтому главный урок нашего исследования заключается, пожалуй, в следующем: c уходом художника не стоит принимать быстрых решений. Желательно взять паузу и покупать, только оценив качество изменившегося рынка: большое видится на расстоянии..

Зина Фандéлина, AI