Уход художника и арт-рынок. Часть 1

AI проводит собственное исследование, разбирая ценообразование работ живущих и ушедших авторов

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью ChatGPT Images 2.0 по запросу «Артинвестмент»

В инвестиционной среде существует немало устойчивых убеждений, которые повторяются настолько часто, что со временем начинают восприниматься как аксиомы. Одно из них напрямую касается арт-рынка. Его формулировка хорошо знакома практически каждому коллекционеру: покупать работы следует при жизни автора, потому что потом его работы обязательно подорожают. Подобная логика кажется вполне убедительной: художник больше не может создавать новые произведения, предложение становится конечным — а значит, оставшиеся работы должны постепенно расти в цене. В этом рассуждении присутствует экономическая логика; оно пережило десятилетия и перекочевало из разговоров дилеров в книги по арт-инвестициям, образовательные курсы и даже популярные руководства для начинающих коллекционеров.

Проблема заключается в том, что арт-рынок редко подчиняется настолько прямолинейным законам. Если бы сокращение предложения автоматически приводило к росту цен, произведения любого умершего художника со временем превращались бы в успешный инвестиционный актив. Реальность выглядит гораздо сложнее: творческое наследие одних действительно демонстрирует рост цен, других — практически не меняется в стоимости, а у третьих и вовсе теряет рыночные позиции. Более того, сам факт роста цен еще не означает улучшения состояния рынка художника. Цена может увеличиться одновременно с падением ликвидности, сокращением числа покупателей или исчезновением крупных работ из обращения.

Поэтому вопрос о влиянии ухода художника на стоимость искусства давно перестал быть предметом исключительно коллекционерских дискуссий. В конце XX века им заинтересовались экономисты, пытавшиеся дать ответ не умозрительно, а на основании статистических данных. Именно этот вопрос стал отправной точкой для нескольких академических исследований, результаты которых оказались намного менее однозначными, чем можно было ожидать. Одной из наиболее известных работ на эту тему стало исследование немецких экономистов Ханса Уршпрунга и Кристиана Вирманна. Авторы обратили внимание на любопытное обстоятельство: уход художника действительно прекращает производство новых работ, но одновременно прекращает и производство будущей репутации. Пока художник жив, рынок постоянно оценивает вероятность новых выставок, музейных проектов, премий, публикаций, ретроспектив и других событий, способных повысить его статус (а следом — среднюю стоимость его работ). После смерти этот механизм фактически останавливается.

Именно поэтому Уршпрунг и Вирманн предложили рассматривать два противоположных эффекта, действующих одновременно. Первому было дано название «эффекта дефицита»: количество работ становится конечным, что теоретически должно ускорять рост цен. Второй был назван «эффектом утраченного будущего»: рынок больше не может рассчитывать на новые достижения автора — а значит, часть ожиданий исчезает вместе с ним. На первый взгляд эти силы должны компенсировать друг друга. Однако результаты исследования показали гораздо более сложную картину: в частности, выяснилось, что учитывать необходимо не только сам факт ухода художника, но и его возраст в этот момент. Для авторов, ушедших из жизни сравнительно молодыми, эффект мог оказаться даже отрицательным: показатели арт-рынка оказываются более чувствительными к потере потенциального роста репутации. Для художников, умерших в зрелом возрасте, ситуация выглядела иначе: их творческая биография уже была достаточно сформирована, поэтому фактор дефицита произведений начинал играть более заметную роль.

Таким образом, сама постановка вопроса — растут ли цены после ухода художника? — при более глубоком рассмотрении оказывается слишком упрощенной.

Цена лишь один из множества показателей, характеризующих состояние рынка художника. Иногда рынок может оставаться стабильным по стоимости, но при этом резко увеличивать число сделок. Иногда меняется география торгов. Иногда после смерти на рынок начинают поступать работы совершенно другого масштаба и качества. Поэтому в рамках нашего эксперимента мы будем анализировать не один показатель, а сразу несколько групп показателей, каждая из которых отражает отдельную сторону рынка художника.

На этом месте читатель AI задаст вполне логичный вопрос: если подобные исследования уже проводились на американском и европейском материале, зачем повторять их заново; не проще ли воспользоваться готовыми выводами? Проблема заключается в том, что арт-рынок никогда не был единым глобальным механизмом. Он состоит из множества локальных рынков, каждый из которых формировался под воздействием собственной истории, институций, коллекционерских традиций и механизмов обращения произведений искусства. То, что работает в Нью-Йорке, Лондоне и Париже, далеко не всегда воспроизводится в Москве и Санкт-Петербурге. Российский рынок искусства особенно интересен в этом отношении. Значительная часть художников второй половины XX века начала активно появляться на аукционах уже после распада СССР. Для многих из них рынок фактически формировался одновременно с формированием новой коллекционерской среды. В отличие от западных авторов, которые десятилетиями проходили через систему галерей, музеев и институциональных коллекций, многие представители русского искусства получили полноценное рыночное признание сравнительно поздно.

Существует и другая особенность. На российском рынке, где механизм образования и функционирования фондов авторов практически отсутствует (можно по пальцам пересчитать реально работающие институции), после ухода художника нередко возрастает роль наследников и семейных архивов. В обращение могут поступать работы, которые десятилетиями не появлялись на торгах. Иногда наследие концентрируется вокруг одного фонда или семьи, иногда оказывается распределенным между несколькими группами владельцев. В результате рынок сталкивается не только с сокращением предложения новых работ, но и с перераспределением существующего массива произведений. Кроме того, большинство зарубежных исследований строилось на десятках тысяч продаж художников, работающих в совершенно иной выставочной, ярмарочной и музейной среде; российский рынок пока не подвергался подобной проверке. Поэтому вместо того, чтобы спорить с зарубежными авторами теоретически, мы решили воспользоваться тем же подходом, который уже применяли в недавнем цикле статей об остаточной дисперсии. Если существует академическая гипотеза, ее можно проверить на собственном массиве данных — содержащихся в базе аукционных продаж «Артинвестмент», включающей статистику более 17 тыс. художников и 250 тыс. сделок, — а затем сравнить полученные результаты с тем, что ранее обнаружили исследователи на других рынках.

Мы сформировали выборку из двадцати российских авторов, ушедших из жизни в период с 1995 по 2025 год. В нее вошли представители разных поколений, художественных направлений и ценовых сегментов рынка: от классиков неофициального искусства до художников, чья рыночная история еще продолжает формироваться. Среди них — Эрнст Неизвестный, Оскар Рабин, Илья Кабаков, Эдуард Штейнберг, Дмитрий Пригов, Олег Целков, Эрик Булатов, Георгий Гурьянов, Владислав Мамышев-Монро и другие. Ключевым критерием отбора была не искусствоведческая значимость автора, а наличие достаточного числа аукционных продаж для статистического анализа. В результате была собрана база почти из шести тысяч аукционных продаж. Для каждого лота мы использовали не только итоговую цену продажи, но и дополнительные параметры: эстимейты аукционных домов, размеры работ, место проведения торгов и возраст художника на момент смерти. Такой подход позволил нам выйти далеко за рамки простого сравнения цен.

•  
  Выборка российских неофициальных художников, умерших между 1995 и 2025 годами

Выборка российских неофициальных художников, умерших между 1995 и 2025 годами

С самого начала наше исследование начинает расходиться с большинством популярных публикаций об инвестициях в искусство.

• Первое направление — цены. Именно оно лежит в основе популярного представления об «эффекте дефицита». Мы будем сравнивать динамику цен, анализируя как средние значения, так и медианные показатели. Последнее особенно важно, поскольку рынок искусства крайне чувствителен к единичным рекордным продажам, способным исказить общую картину.

• Второе направление — различие между внутренним и международным рынком. Для российского искусства это особенно важно: работы одних и тех же авторов могут продаваться как в России, так и за рубежом, но реакция этих сегментов на уход художника может быть разной. Поэтому мы отдельно проверим, где он оказывается заметнее — на российском рынке или на международных площадках.

• Третье направление — ликвидность. Если уход художника из жизни действительно повышает интерес к его наследию, это должно отражаться не только на стоимости работ, но и на количестве совершаемых сделок. Рынок может становиться активнее даже в тех случаях, когда цены практически не меняются.

• Четвертое направление — поведение покупателей относительно эстимейтов аукционных домов. Если возникает дополнительный спрос, это может проявляться в более частом превышении предварительных оценок. В этом случае рынок начинает платить премию сверх ожиданий специалистов, даже если абсолютный уровень цен пока остается стабильным.

• Пятое направление — структура предложения. На торгах могут появляться работы, которые долгие годы находились в семейных собраниях, мастерских или закрытых коллекциях. Если это действительно происходит, мы должны увидеть изменения в характеристиках продаваемых произведений. Поэтому в исследование был включен анализ размеров работ и их распределения на рынке.

• Шестое направление — география рынка в широком смысле. Нас будет интересовать не только деление арт-рынка на внутрироссийский и зарубежный, но и то, расширяется ли сама карта продаж — появляются ли новые города, страны и аукционные площадки, или рынок, наоборот, концентрируется вокруг нескольких центров.

Эти шесть направлений не будут равны шести отдельным статьям. Часть из них мы объединим, потому что они описывают связанные процессы. Финальная часть позволит сопоставить наши результаты с выводами зарубежных исследователей и понять, насколько российский материал подтверждает или, наоборот, уточняет существующую академическую модель.

А продолжим нашу серию мы с изучения первого направления — цен. Этому будет посвящена следующая часть исследования.

Зина Фандéлина, AI