Вебинар с Майклом Мозесом. Часть 2: Формализация эмоций коллекционера

AI анализирует наиболее интересные моменты онлайн-встречи с одним из ведущих арт-экономистов

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью ChatGPT Images 2.0 по запросу «Артинвестмент»

Первая часть.

На протяжении последних двадцати лет сторонники инвестиций в искусство регулярно сталкиваются с одним и тем же неудобным вопросом: зачем покупать картину, если фондовый рынок способен принести больше? В определенные периоды ответ действительно выглядит не в пользу искусства: достаточно сравнить динамику биржевых индексов последних лет с результатами большинства художественных сегментов, чтобы увидеть заметную разницу. Даже Майкл Мозес во время вебинара открыто признал: сегодня построить убедительную историю о превосходстве искусства над ценным бумагами по абсолютной доходности весьма сложно.

Однако, по мнению исследователя, сама постановка вопроса скрывает в себе методологическую ошибку: большинство участников арт-рынка сравнивают только итоговую прибыль, практически не уделяя внимания риску, который сопровождал ее получение. Между тем в профессиональном управлении капиталом уже давно считается важным не столько доходность, сколько то, какой уровень волатильности (т. е. риска) инвестор принял ради ее достижения.

Как мы отметили в первой части материала, длительный горизонт владения нередко обеспечивал инвестору более устойчивое соотношение доходности и риска, чем краткосрочные перепродажи. Однако существует и второй фактор, который в глазах состоятельных коллекционеров приобретает все большую важность. Речь идет о низкой корреляции рынка искусства с традиционными финансовыми рынками, что стало особенно заметно в последние несколько лет. Другими словами, инвесторы наблюдали любопытную картину: американские фондовые индексы демонстрируют уверенный рост, тогда как арт-рынок остается в состоянии стагнации или даже уменьшается в объемах продаж. Для спекулянта это выглядит недостатком; для управляющего капиталом — наоборот, преимуществом: инвестиционный актив, движущийся независимо от остальной части портфеля, способен сглаживать общие колебания и снижать совокупный риск владения.

Обсуждая этот фактор, ведущий вебинара и глава ArtTactic Андерс Петерссон сослался на исследования Deloitte. Согласно опросам компании, проведенным в 2025 году, состоятельные коллекционеры и финансовые консультанты все чаще рассматривают искусство не как инструмент быстрого заработка, а как средство диверсификации и сохранения стоимости капитала. Иными словами, рынок постепенно уходит от образа азартной игры, в которой все внимание сосредоточено на следующем аукционном рекорде, — на смену приходит более спокойный взгляд на искусство как на долгосрочный компонент благосостояния семьи. В этом смысле главный вывод Мозеса, высказанный на вебинаре, выглядит почти парадоксально: возможно, искусство — это не самый эффективный инструмент для быстрого наращивания капитала, зато это один из немногих активов, способных одновременно приносить эстетическое удовольствие, сохранять стоимость на длинном горизонте владения и передаваться между поколениями практически без утраты своей культурной ценности.

Впрочем, если двадцать лет созданный Майклом Мозесом индекс пытался ответить на вопрос, сколько на самом деле зарабатывают владельцы предметов искусства, то его новый проект — онлайн-платформа Artist IP — решает уже другую задачу. Предоставим слово создателю платформы: «Сегодня рынок интересует не только прошлое художника, но и его будущее. Инвесторы, консультанты и коллекционеры хотят понимать, какие авторы находятся на подъеме, чья популярность начинает угасать и насколько текущие цены соответствуют реальным настроениям покупателей. Иначе говоря, рынок пытается измерить то, что раньше описывалось исключительно субъективными категориями: репутацию, интерес и ожидания».

Основой новой системы измерений стал показатель, который Майкл Мозес называет «эффектом рыночного момента»: он отражает рост или снижение интереса коллекционеров к художнику на определенном отрезке времени. Сам подход интересен прежде всего попыткой перевести в язык цифр то, что традиционно считалось неформализуемым. На протяжении десятилетий коллекционеры ориентировались на галерейные рекомендации, музейные выставки, рейтинги влиятельности и профессиональные слухи. Теперь же появляется инструмент, который предлагает взглянуть на общепризнанные маркетинговые ходы через призму статистики. Причем результаты иногда оказываются неожиданными: среди художников с большим количеством повторных продаж алгоритм Мозеса выявляет и авторов, чей «эффект рыночного момента» опережает рост арт-рынка, и тех, кто заметно уступает рынку искусства в этом показателе. Особенно показательной стала демонстрация на вебинаре примера Марка Ротко. Казалось бы, речь идет об одном из самых востребованных художников послевоенного искусства, чьи произведения регулярно продаются за десятки миллионов долларов. Однако анализ Artist IP показал любопытную тенденцию: историческая доходность Ротко остается весьма высокой, но рыночный импульс постепенно снижается. Иными словами, художник по-прежнему остается выдающимся активом по меркам арт-рынка, однако скорость роста его показателей уже не выглядит столь впечатляющей, как в предыдущие десятилетия.  

К сожалению, подобные арт-инструменты не способны предсказать будущее — точнее, не готовы взять ответственность за умозаключения своего же алгоритма (в наших предыдущих материалах мы активно критиковали за это платформу Artist IP). Сам Мозес во время вебинара неоднократно подчеркивал, что статистика не может заменить знания истории искусства, наличия вкуса или понимания культурного контекста. Однако, при всей уклончивости осторожного ученого, характерно другое. Если четверть века назад арт-рынок учился измерять лишь собственную доходность, то сегодня он постепенно переходит к оценке таких категорий, как рыночная инерция, ликвидность, вероятность продажи и сила покупательского интереса. Другими словами, рынок искусства расширяет аналитический аппарат, приближаясь к тому, который уже давно существует в мире традиционных финансов. Возможно, перед нами — одна из самых заметных перемен последних лет; и показательно, что происходит она в период кризиса, когда рынку нужна новая «система зажигания» интереса коллекционера и инвестора. Вопрос лишь в том, готовы ли они будут отказаться от красивых легенд прошлых десятилетий в пользу результатов современных исследований, особенно если полученные цифры начинают разрушать привычные представления о том, как устроен арт-рынок.

Разрушением таких представлений Майкл Мозес занялся уже на самом вебинаре, подвергнув критике значительную часть популярных арт-инвестиционных «советов». Причем речь шла именно о тех рекомендациях, которые чаще всего можно услышать на ярмарках, аукционных предпоказах и в кулуарных разговорах коллекционеров:

• Считается: самые дорогие работы — самые прибыльные.

Мнение Майкла Мозеса: «Не обязательно. Данные показывают, что высокая цена чаще означает меньший риск, а не большую прибыль».

• Считается: лучше покупатьпроизведения, которые давно не появлялись на рынке.

Мнение Майкла Мозеса: «Возможно, но скорее ради стабильности результата, чем ради рекордной доходности».

• Считается: можно быстро и неплохозаработать на перепродаже.

Мнение Майкла Мозеса: «Такая возможность существует, однако статистика свидетельствует, что вместе с потенциальной прибылью резко возрастает и вероятность убытков».  

Таким образом, исследования Майкла Мозеса подводят нас к более прозаичному и реалистичному пониманию арт-рынка. Да, искусство способно приносить доход; оно может снижать общий риск инвестиционного портфеля благодаря слабой корреляции с другими активами, вложения в искусство как актив диверсифицируют капитал. Но рассчитывать на универсальную формулу успеха по-прежнему не приходится, слишком многое зависит от имени художника, времени покупки, периода владения и общей рыночной конъюнктуры. В этом смысле история самого Мозеса выглядит символичной. Человек, который помог арт-рынку научиться считать доходность произведений искусства, спустя четверть века исследований говорит не столько о прибыли — сколько о риске, с нею связанном; не столько о спекуляции, сколько о долгосрочном владении искусством; не столько о поиске следующей звезды рынка, сколько о необходимости понимать структуру принимаемых решений. Для индустрии, которая традиционно предпочитала легенды цифрам, такой вывод звучит почти революционно.

Итого, по итогам двух частей вебинара мы имеем пять основных выводов:

• Рост объемов продаж в начале 2026 года свидетельствует об оживлении арт-рынка, однако пока не дает оснований говорить о новом долгосрочном цикле его роста.

• Высокая стоимость предмета искусства снижает инвестиционный риск, но не гарантирует более высокой доходности. Напротив, часто наиболее впечатляюще дорожают работы из нижних ценовых сегментов.

• Долгое отсутствие предмета на рынке (о чем аукцион сообщит первым делом) скорее уменьшает неопределенность результата, чем автоматически повышает ожидаемую прибыль инвестора.

• Искусство как актив проигрывает активам фондового рынка по абсолютной доходности, однако может выигрывать по соотношению риска и результата, а также хорошо сочетается с другими типами активов в одном портфеле, уравновешивая риски.

• Будущее аналитики арт-рынка связано не только с измерением прошлых результатов, но и с попытками оценивать такие показатели, как рыночный импульс художника, ликвидность и устойчивость спроса.

Впрочем, главный урок вебинара, вероятно, заключается в другом: чем больше данных накапливает арт-рынок — тем меньше в нем остается места для безусловных истин. Почти каждое правило, которое вчера считалось аксиомой, сегодня требует статистической проверки. И если первые двадцать пять лет современной экономики искусства были посвящены измерению доходности, то следующие двадцать пять, возможно, будут посвящены куда более сложной задаче — измерению человеческих ожиданий, эмоций и доверия, которые продолжают определять цены даже на самом рациональном рынке.

А значит, несмотря на тысячи графиков, десятки тысяч повторных продаж и все более совершенные аналитические платформы с использованием вездесущего ИИ, искусство пока сохраняет одно важное преимущество перед большинством финансовых активов. Инвесторы его покупают не только ради будущей прибыли. Возможно, именно поэтому оно до сих пор не поддается окончательному математическому объяснению.

Зина Фандéлина, AI