AI разбирается в преимуществах и недостатках новой онлайн-платформы авторства Мея — Мозеса

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью ChatGPT 5.2 Pro по запросу Артинвестмент

Начало здесь.

Во второй части мы переходим от общих впечатлений о платформе Artist IP к прикладной проверке на одном имени — чтобы понять, как меняется «инвестиционный портрет» автора при разном охвате данных. В качестве примера нами выбран Александр Архипенко (1887–1964) — скульптор русской орбиты, давно вошедший в международный оборот (а значит, удовлетворяющий критериям отбора Artist IP), но при этом присутствующий и на более широком аукционном поле, включая региональные и внутрироссийские торги (которые платформенная модель по определению не видит — зато отлично видит база Артинвестмент).

Важно уточнить: мы не «разоблачаем» Мэя — Мозеса и не спорим с их правом собирать базу публичных торгов так, как им удобно. Мы проверяем другое: насколько устойчивы выводы о доходности и риске, если вместо анализируемой Artist IP «сводки» по 3-м крупнейшим аукционным домам (Sotheby’s, Christie’s и Phillips) использовать расширенную базу, где учтены все доступные аукционные дома и места их расположения. Наша предварительная гипотеза состоит в следующем: подход Artist IP отвечает на вопрос «каков арт-рынок в среднем», а расширенная база позволяет увидеть, за счет каких сегментов рынка формируются риск и доходность — и почему они распределены неравномерно.

Нелишним будет напомнить, что основу расчета в обоих подходах составляют повторные продажи — аукционные события, когда одна и та же работа была продана на публичных торгах более одного раза. В базе Артинвестмент у Александра Архипенко зафиксировано 54 интервала повторных продаж — серьезный показатель, позволяющий говорить о повторяемых закономерностях (напомним, Artist IP вообще не рассматривает художников, имеющих менее 10 повторных продаж). По 54 интервалам у нас получается среднее значение CAGR (среднегодового темпа роста стоимости) порядка 23,6 % годовых. И именно здесь возникает наше первое расхождение с Artist IP: у Мэя — Мозеса CAGR Архипенко указан на уровне 5,8 %.

Интуитивное объяснение («у нас просто шире база, включая Россию») звучит правдоподобно, но не решает вопроса: даже если ограничить источники данных для нашего расчета по методике Artist IP топ-тройкой Sotheby’s, Christie’s и Phillips, значения сближаются лишь частично. И тогда приходится делать то, что платформа не описывает: детально разбирать, какие именно сделки «выпадают» из расчета. Проведенный вручную тест показывает, что из выборки Мэем и Мозесом были удалены перепродажи внутри одного календарного года — прежде всего те, где CAGR превышает 100 % (то есть работа перепродана в том же году более чем вдвое дороже, что намекает на спекулятивный характер обеих сделок). Исключив из расчета эти сделки, мы и получаем искомые 5,8 %.

Подтвердим «теорию удаления спекулятивных продаж» на другом показателе Александра Архипенко, фигурирующем на Artist IP, — рисковом отклонении, имеющем значение 9,9 %. Согласно методике Мэя — Мозеса, речь идет об отклонениях цены продажи от среднего эстимейта (т. е. от ожиданий аукционных домов; в широком смысле — рыночных ожиданий). При использовании расширенной аукционной базы Артинвестмент со всеми возможными исходами мы получили меньшее значение рискового отклонения — 6,9 %; традиционно оставив лишь топ-3 аукционных домов и убрав явно спекулятивные сделки, получаем результат 9,9 %. При этом пытливый читатель обратит внимание на следующее несоответствие и задаст разумный вопрос: получается, что на торгах ведущих аукционных домов повторные продажи происходят с меньшей инвестиционной эффективностью (средний CAGR ниже), зато при обычных аукционных сделках на Sotheby’s, Christie’s и Phillips больше шансов выйти за пределы среднего эстимейта (рисковое отклонение выше)? Краткий ответ — все именно так: топ-аукционный сегмент лучше защищен от спекуляций, когда речь идет о перепродажах, но больше подвержен эмоциональным решениям (купить значительно дороже, или не купить вовсе), когда речь идет о продажах в целом.

Это ключевой поворот всего исследования: проблема не в том, что «Artist IP занижает потенциал художника». Проблема в интерпретации: скрывая от пользователя спекулятивные траектории, система не «защищает» коллекционера, а лишает его возможности понять, перепродажа после какого именно времени владения может привести к крайним исходам (т. е. к неприлично высоким или низким аукционным результатам) и почему он все равно столкнется с ними на практике. Другими словами, Artist IP удобна для сравнения чистеньких, усредненныхавторов друг с другом на постриженном газоне топ-3, но почти не пригодна, когда инвестору необходимо определить, хорош или плох тот или иной лохматый бродяга на огромном бесхозном поле реального рынка.

Чтобы наглядно продемонстрировать влияние исходных данных на рыночные показатели, рассчитаем распределение среднегодовой доходности (CAGR) при повторных продажах работ Александра Архипенко в зависимости от времени владения. Ниже представлены две диаграммы, построенные в одном формате и масштабе. В первой учтена только тройка аукционных зубров (Artist IP), во второй — расширенная аукционная база, т.е. все аукционы и локации.

•  
  Сопоставление CAGR повторных продаж работ Александра Архипенко на платформе Artist IP и в расширенной аукционной базе Artinvestment

Что мы можем сказать, глядя на них?

1. Общий знак зависимости совпадает

И в данных платформы Artist IP, и в расширенной выборке по всем аукционам прослеживается нисходящая зависимость: по мере увеличения времени между покупкой и повторной продажей среднегодовая доходность в среднем снижается. Это означает, что направление сигнала устойчиво и подтверждается в обеих моделях наблюдения.

2. Artist IP демонстрирует более «сглаженный» рынок

Левая диаграмма (Artist IP) формирует образ относительно компактного и устойчивого рынка:

• меньше экстремальных значений,

• плотное облако точек в диапазоне умеренных доходностей,

• аккуратный и стабильный инвестиционный тренд.

Такая картина соответствует логике Artist IP: агрегированная база, ориентированная на крупнейшие аукционные дома, сглаживает ценовые выбросы и снижает наблюдаемую волатильность, формируя усредненный инвестиционный профиль художника.

3. Расширенная база раскрывает «хвосты» распределения

Правая диаграмма (Артинвестмент; все аукционы, все локации) выглядит принципиально иначе:

• больший разброс значений,

• присутствие как слишком высоких положительных, так и слишком низких отрицательных результатов,

• менее симметричное и менее компактное распределение точек.

Кстати, у читателя закономерно может возникнуть вопрос: почему в обоих случаях линия тренда имеет нисходящий наклон, если средние показатели CAGR художника остаются положительными? Нисходящие линии показывают не убыточность вложений, а отрицательную динамику прибыли при увеличении времени владения: чем дольше работа Архипенко удерживается между покупкой и продажей, тем ниже оказывается среднегодовая доходность при перепродаже.

Итого, наше исследование показывает, насколько по-разному может выглядеть инвестиционный профиль одного и того же художника в зависимости от масштаба данных и выбранного инструмента анализа. На примере Александра Архипенко становится видно, что усредненные показатели формируют сдержанную и устойчивую картину рынка, удобную для первичной ориентации и сравнений; тогда как расширенный аукционный анализ раскрывает более сложную структуру — с широкой вариативностью результатов, асимметрией исходов и заметной ролью отдельных сделок с высокой динамикой.

Для того чтобы зафиксировать эти различия не только на уровне рассуждений, но и в сжатой форме сопоставления, мы свели платформенные показатели Artist IP и результаты расширенного аукционного анализа в одну таблицу.

•  
  Сопоставление трактовок ключевых показателей арт-рынка на платформе Artist IP и в расширенных аукционных базах

При более внимательном рассмотрении Artist IP обращает на себя внимание еще одна особенность — отсутствие самих предметов искусства. Пользователь видит диаграммы, кривые, облака результатов, коэффициенты и сценарии, но не видит объектов, которые эти цифры порождают. Причины могут быть разными — от авторских прав на изображения до сознательного стремления исключить эмоциональную составляющую инвестиционного решения. Однако сам факт показателен: платформа, позиционирующая себя как инструмент арт-финансовой навигации, устраняет из поля зрения главный мотив покупки искусства — желание обладать. Это упрощение методологически удобно, но концептуально неверно. В реальной практике коллекционирования инвестиционное решение почти никогда не является чисто финансовым. В нем присутствуют эстетические предпочтения, институциональный статус художника, музейная и выставочная история, социальный капитал владельца и символическая ценность владения.

С этим связан и второй слепой участок платформы — социальная значимость арт-инвестиций. Artist IP не учитывает косвенные эффекты владения искусством: публичность, репутационные выгоды, институциональное признание, участие в культурном обороте. Между тем финансовые рынки уже давно научились учитывать подобные параметры через ESG-метрики и модели нефинансовой доходности. Игнорирование этого слоя делает платформенную картину рынка функциональной, но неполной. Наконец, особенно примечательно отсутствие в Artist IP индекса новаторства — при том что Мэй и Мозес сами предлагали подобный показатель в своих исследованиях 2022 года. Такой индекс мог бы стать связующим звеном между усредненными ценовыми метриками и структурой редких, но значимых рыночных событий. Его отсутствие трудно объяснить методологической невозможностью — тем более на фоне появления новых аббревиатур вроде MARPUR и AIP. Скорее, речь идет о сознательном упрощении модели, в которой сложные институциональные и культурные факторы остаются за скобками.

На этом этапе разговор о Artist IP естественным образом выходит за рамки методологии и упирается в вопрос происхождения самого продукта. Почему два ведущих арт-экономиста, чьи индексы давно стали частью академического канона, внезапно выпускают компактную, визуально аскетичную платформу, подчеркнуто дистанцирующуюся от прогнозов и рекомендаций — и делают это в конце декабря, когда арт-рынок традиционно уходит в спячку?

Если отбросить романтические версии, логика складывается довольно прозаичная. После продажи первого индекса Sotheby’s в 2015 году Дэвид Мэй и Майкл Мозес жили вполне академической жизнью: преподавали, консультировали, писали статьи, время от времени возвращаясь к индексам как к исследовательскому инструменту. Мэй и вовсе надолго выпал из западного арт-контекста, занявшись китайским рынком и государственными индексами. И вдруг — совместный продукт, собранный на базе ArtTactic, причем последний выступает не только поставщиком данных, но и главным промоутером платформы: через регулярные новостные рассылки, интервью, образовательные форматы и собственную инфраструктуру.

Так обычно действуют не тогда, когда запускают исследовательский эксперимент, а тогда, когда упаковывают актив. В этой логике Artist IP выглядит не как «возвращение Мэя и Мозеса», а как заказной продукт, призванный усилить ценность ArtTactic перед потенциальной сделкой. Кому именно может быть интересна такая компания — вопрос открытый. Это могут быть крупные медиаплатформы арт-рынка вроде Artsy или Artnet, для которых качественная аналитика остается слабым местом. Это может быть Deloitte, годами покупавший аналитику на стороне. Это могут быть новые инвестиционные игроки или корпоративные подразделения аукционных домов. Список не принципиален.

Принципиально другое. На фоне разговоров о «крушении мифа об искусстве как активе» и одновременно — о долгосрочной стабилизации рынка через смену поколений — появляется почти готовый инструмент, позволяющий людям из искусства говорить с людьми из финансов на одном языке. Пусть интерфейс пока неудобен, а модель сознательно упрощена, сам факт появления такого продукта симптоматичен.

Впрочем, арт-рынок никогда не был удобным. И возможно, именно поэтому попытка сделать его чуть более внятным — даже ценой сглаживания и упрощений — неизбежно будет встречена со вниманием. Вопрос лишь в том, понимает ли пользователь, что именно он видит перед собой: рынок как среднее — или рынок как совокупность возможностей и рисков. Именно на этом различии и заканчивается разговор об Artist IP.

Зина Фандéлина, AI