AI разбирается в преимуществах и недостатках новой онлайн-платформы авторства Мея — Мозеса

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью ChatGPT 5.2 Pro по запросу Артинвестмент

Почти четверть века имена Дэвида Мэя и Майкла Мозеса в профессиональной среде ассоциируются с одной ключевой идеей: арт-рынок можно измерять, если отказаться от громких деклараций в стиле «Искусство выгодно покупать по определению!» — а сосредоточиться на проверяемых повторных продажах искусства на аукционных торгах. Методологии Мэя — Мозеса наш портал посвятил немало материалов: от объяснения всеобщего невежества при трактовке научных статей арт-экономистов, до результативной попытки повторить их опыт с русскими художниками. Однако до недавнего времени между научными статьями и практикой существовал заметный разрыв: индексы объясняли рынок постфактум, но почти не помогали инвестору «здесь и сейчас» — при выборе художника, сравнении альтернатив или оценке конкретной работы. Новая онлайн-платформа Artist IP, которую основали Дэвид Мэй и Майкл Мозес в конце декабря 2025 года, выглядит как попытка закрыть именно этот разрыв. Так ли это на самом деле?

В самом названии платформы — Artist IP мы видим игру слов: под привычной аббревиатурой IP (англ. Intellectual Property, интеллектуальная собственность) скрывается другая расшифровка — «инвестиционный потенциал» (англ. Investment Potential). Другими словами, авторы визуально приравнивают финансовую состоятельность художников на арт-рынке к результатам их трудов — и одновременно тонко намекают, кто будет виноват, если что-либо из предсказанного не осуществится.

Важно сразу понять: Artist IP не является «новым индексом искусства» в классическом смысле. Перед нами продукт иного порядка, разработчики позиционируют его как «систему для принятия решений, в которой индексные показатели рассматриваются как входные данные для выбора коллекционером арт-активов для инвестиций».

И это принципиальное новшество. Если ранние работы Мэя — Мозеса ретроспективно показывали «среднюю температуру» по арт-рынку, то Artist IP обещает ответить на вопрос о том, как может вести себя капитал конкретного инвестора при конкретных предпочтениях. В этом смысле проект ближе к инвестиционным платформам финансового рынка, чем к академическим исследованиям искусства. Чтобы понять логику расчетов и процессов, заглянем в методологию алгоритмов платформы.

База Artist IP охватывает более 75 тыс. предметов искусства, проданных более одного раза (т. е. имеющих одну или более повторных продаж) в период с 1970 по 2024 год. При этом в модели учитываются исключительно художники, имеющие не менее десяти повторных продаж разных работ — минимальный порог, позволяющий исследователям говорить о статистически осмысленных выводах. То есть впервые в арт-финансовой среде аналитики с именем провели черту между авторами, статистика которых может рассматриваться коллекционерами-инвесторами, и всеми остальными.

Источниками данных выступают три крупнейших международных аукционных дома (Sotheby’s, Christie’s и Phillips) — что намекает на участие в проекте британской компании ArtTactic, строящей свою аналитику вокруг этой тройки (и имеющей доступ к исторической и обновляемой базе данных их торгов). На наш взгляд, анализ результатов лишь трех (пусть и ведущих) аукционных домов — решение куда более спорное, чем отсев авторов, имеющих менее 10 повторных продаж; о чем поговорим ниже.

Однако ключевая особенность базы заключается не в брендах, а в логике отбора: Artist IP отказывается от бинарного взгляда «продано / не продано», где в расчет принимаются лишь успешные сделки, а прочие аукционные события стыдливо скрываются. Вместо этого предметы искусства у Мэя — Мозеса отныне распределяются по трем категориям: проданные, непроданные и «без данных» (аукционное событие состоялось, результат отсутствует). Таким образом, доходность от владения искусством перестает рассчитываться исключительно на основании удачных транзакций — а начинает рассматриваться в контексте неудачных аукционных событий, длительных периодов ожидания и информационных лакун в периоды между покупкой и продажей (в частности, неизвестны и не могут быть учтены в расчетах издержки на содержание работ и подготовки их к повторным торгам). Это, в свою очередь, приближает систему к реальному инвестиционному опыту, где отсутствие сделки зачастую информативнее самой сделки. (По схожей причине основной заработок нью-йоркского агентства арт-слухов The Baer Faxt составляет продажа дилерам имен коллекционеров, пришедших к аукционному финишу вторыми, то есть оставшихся с пустыми руками, но при деньгах и со спортивной злостью, а также информации о том, на какой отметке остановились торги по непроданным лотам и сколько человек за них боролись, что отражает реальный рыночный спрос и уровень цен.)

Что же именно получает пользователь — коллекционер или инвестор — в результате такого «продвинутого» подхода? Ядром Artist IP выступает показатель MARPUR — скорректированная величина риска на единицу доходности (с англ. Market Adjusted Risk Per Unit of Return). MARPUR не измеряет новаторство, культурную значимость или ценовую динамику — он решает гораздо более узкую задачу: сколько риска приходится на единицу доходности конкретного художника после корректировки на рынок в целом? Логика расчета заимствована из классических финансов: сначала для каждой повторной продажи считается среднегодовой темп роста стоимости (CAGR). Затем из этого показателя вычитается средний CAGR всего арт-рынка за тот же период. Таким образом, исключается влияние общего рыночного движения — инфляции, циклов, фаз перегрева и спада; остается показатель, который можно назвать «чистой» относительной доходностью художника (относительной — поскольку никто не знает издержек конкретного владельца конкретной работы на ее содержание; в расчет берутся лишь стоимости покупки и продажи).

Аббревиатуру MARPUR, равно как и скрывающийся за ней показатель величины риска на единицу доходности, придумали и ввели в рассматриваемую систему ее авторы, американцы Мэй и Мозес. Становится даже немного обидно: мы в Артинвестменте посвящаем пять материалов и тратим месяцы работы, приводя портфельную теорию Марковица к реалиям арт-рынка, чтобы инвесторы наконец-то рассмотрели в его параболах знакомые глазу очертания. Ведущие же мировые светила нашего цеха, напротив, создают «новодел и новояз». Мы понимаем, что искусство — материя тонкая, его «аршином общим не измерить» (тем более что в США любое усовершенствование терминологии тотчас и хорошо оплачивается грантами). Но вместо этого почему-то вспоминается, как в своем бестселлере «Учебник по арт-инвестициям» 2006 года Сергей Скатерщиков незаметно подменил привычную аббревиатуру IRR (с англ. Internal Rate Return, внутренняя норма доходности) невиданной ранее ERR (с англ. Effective Rate Return, эффективная норма доходности), после чего вывел, что показатель ERR у искусства крайне высок (хотя формулу не раскрывал) — и эффективно продал и саму книгу, и много чего другого.

Итого, методику расчета MARPUR можно предварить эпиграфом в виде измененной фразы Сократа «Мы знаем, что все равно половины не знаем, но, поверьте, это гораздо больше, чем когда-либо в истории арт-индексов». Далее авторы платформы предлагают рассчитать AIP (с англ. — Artist Investment Potential) — инвестиционный потенциал отдельного художника. AIP строится как усредненный показатель, включающий четыре компонента: уже знакомый (но оттого не более понятный) MARPUR, процент проданных работ, объем активного арт-рынка и вероятность финансовых потерь. Однако ключевым элементом конструкции выступает не сам набор показателей — а их «взвешивание» (говоря проще, присвоение каждому показателю определенного коэффициента, который отображает их значимость, то есть «вес» среди остальных показателей).

Так вот, на Artist IP веса могут задаваться самим пользователем. Это принципиальный момент, который может стать поворотным в практике арт-инвестиций, расположив к себе новых инвесторов. Поясним на простом примере: ранее аналитические платформы задавали пользователю вопросы в стиле «Хотите знать, что думает рынок о непревзойденном и сверхуспешном Марке Шагале?» Теперь же вопросы задает пользователь: «Расскажи мне, при каких условиях Шагал будет менее успешен? При каких — более? А кем бы его дополнить, чтобы он хорошо сбалансировал портфель?» В итоге, скажем, для консервативного инвестора будут более значимы показатели риска и вероятности потерь, тогда как для более агрессивного — спекулятивная доходность и масштаб рынка того или иного художника. В результате один и тот же художник — немыслимое для старожилов арт-рынка дело — может выглядеть как привлекательный или, напротив, нежелательный актив — в зависимости от выбранной логики инвестора. Такой подход сближает анализ предметов искусства с практиками управления частным капиталом — где один и тот же актив может выполнять различные функции (стабилизировать, разбавлять более рискованные активы и пр.) в разных портфелях.

Словом, второй из заявленных инструментов портала Artist IP по степени соответствия текущим нуждам арт-рынка условно получает 9 баллов из 10 (балл снимем за крайне неудобный интерфейс и необходимость перемещаться между окнами в погоне за коэффициентами). Третий программный продукт вызывал меньше всего опасений — но, как выяснилось, напрасно. Итак, Мэй и Мозес предложили нам инструмент оценки предметов искусства, который, как ожидается, должен ответить на вопрос арт-инвестора в конце пути: «Сколько стоит мой предмет сейчас?»

В первом приближении ничто не предвещает беды: Artist IP предлагает в качестве ответа на этот вопрос не цифру, а ценовой диапазон (описанный в серии наших материалов о портфеле Марковица). Но далее система начинает вести себя так, словно ей скучно: вместо зафиксированных исторических ценовых значений она зачем-то формирует несколько сценариев, основанных на разных временных и рыночных предпосылках. Первый сценарий опирается на доходность повторных продаж с начала 2000-х годов: он показывает, какой могла бы быть цена при следовании средней исторической динамике. Второй сценарий сдвигает фокус на последние десять лет и отражает «эффект рыночного момента» — ускорения или замедления интереса к художнику в недавнем прошлом. Третий сценарий использует индекс текущей активности арт-рынка (в отношении данного автора), фиксируя, цитируем сайт, «плотность аукционных торгов и вовлеченность коллекционеров» — но в итоге выводит стоимость работы, подозрительно смахивающую на медианную цену художника (то есть величину, которую может определить любой читатель, вооружившись аукционной статистикой). Чуть не забыли о главном: в текущей версии система может оценивать не все предметы искусства — а лишь те, что… есть в ее базе. Другими словами — работы, которые изучены вдоль и поперек, с максимально полными рыночными показателями, включая повторные продажи.

Важно подчеркнуть: ни один из этих сценариев не подается как прогноз на будущее, что для платформы, посвященной арт-инвестициям, крайне странно Исторические данные либо формируют картину несостоявшегося прошлого, либо намекают на упущенную возможность «продать быстро, но рискованно»; а расположенная в центре ценового диапазона «текущая стоимость» не сообщает профессионалу арт-рынка ничего нового. Долгосрочный инвестор и краткосрочный спекулянт увидят в этих числах разную информацию — и каждый пойдет своей дорогой. А коллекционер… просто сбежит, вернувшись к проверенному опытом стилю инвестиций «в нужный момент купил — в нужный момент продал». И будет совершенно прав.

Итого, на сегодня мы имеем:

• первый программный продукт (MARPUR) призван исследовать риск — но вместо вполне свежих наработок с доказанной эффективностью (вроде «остаточной дисперсии») предлагает новые показатели, отдаляющие инвесторов от искусства, а не приближающего к нему;

• второй продукт (AIP) действительно революционен — прежде всего возможностью для пользователя самому собрать портфель в игровой форме, на основе собственных предпочтений. «Почему эта “революция” не произошла раньше?» — спросите вы. Обещаем ответить во второй части;

• третий продукт (оценка искусства) решает почти любые вопросы, кроме того единственного, который интересует владельца: узнать текущую рыночную стоимость своего предмета.

В завершение коротко пройдемся по двум обещаниям Мэя и Мозеса из рекламного текста платформы:

• «облегчить выбор коллекционером арт-активов для инвестиций» — не сошлось; выбора, по сути, нет: для анализа предлагается «предустановленный набор» художников и отдельных работ; поди найди их в частных руках, если их коэффициенты тебя заинтересуют!

• «показать, как поведет себя капитал конкретного инвестора при конкретных предпочтениях» — сошлось; основные показатели учтены, инвесторы теперь могут долго играть в lego-коллекции, а когда надоест и захотят это купить… см. предыдущий пункт.

Во второй части мы покинем веб-интерфейс Artist IP и постараемся воспроизвести его логику вручную — на примере Александра Архипенко, который присутствует как на платформе Мэя — Мозеса, так и в базе аукционных торгов Артинвестмент. Мы разберем, какие именно данные художника используются, какие расчеты лежат в основе показателей, приводит ли наш независимый пересчет результатов повторных продаж Архипенко к коэффициентам, полученным американцами, а также проверим, насколько изменятся итоговые цифры художника русской орбиты, если вместо трех (пусть и ведущих) аукционных домов мы возьмем все международные (включая внутрироссийские) площадки. А после этого суммируем наблюдения и сообщим вам, дорогие читатели, как правильно пользоваться новым детищем известных экономистов — если уж осталось такое желание.

Зина Фандéлина, AI