AI исследует самые крупные аукционные продажи начиная с 1701 года

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью ChatGPT 5.3 Pro по запросу Артинвестмент

Часть 1.
Часть 2.

Во второй части исследования мы выяснили, как вели себя рынки золота, нефти и жилой недвижимости в то время, когда арт-рынок фиксировал очередные рекорды. Это позволило увидеть, что твердые активы, подобно крупным планетам, способны на время притянуть рынок искусства, словно спутник, задав тому орбиту движения; а затем отпустить спутник в продолжение космического плавания. В частности, золото еще в XVIII веке задало арт-рынку долгосрочную траекторию стабильного роста, в XX веке нефть добавила логику индустриальных циклов, а в последние десятилетия нарастающий разрыв между искусством и массовыми активами выявил рынок недвижимости. В совокупности эти сопоставления показали главное: арт-рынок не просто растет, а периодически пересматривает собственный ценовой масштаб, меняя одну орбиту за другой.

Однако на состояние рынка в последнее десятилетие решающим образом влияет один эпизод — продажа «Спасителя мира» в 2017 году за $450 млн. Включенный в последовательность рекордов, он создает эффект резкого ускорения и концентрации капитала в пределах одного лота, будто арт-рынок переходит в новый ценовой режим. Именно поэтому третья часть построена как мысленный эксперимент: мы временно исключаем стоимость «Спасителя мира» из ряда аукционных рекордов искусства и проверяем, сохраняется ли ощущение структурного перелома — или же последние пятнадцать лет выглядят как продолжение уже сформированной траектории арт-рынка, по которой он (пусть и с небольшими перебоями) движется последние 55 лет.

События аукционных рекордов дискретны и на первый взгляд между собой не связаны, но мы проанализируем три характеристики каждого из них (присущие им по определению), чтобы выявить эту связь. Первая характеристика — насколько текущий рекорд выше предыдущего. Вторая — временной интервал между текущим рекордом и предыдущим. О третьей поговорим ниже. Для начала мы пересчитали, насколько каждый новый рекорд выше предыдущего, исключив из ряда $450 млн, уплаченные за предмет искусства в 2017 году.

•  
  События аукционных рекордов арт-рынка и их характеристики, 1970–2025 (без учета «Спасителя мира»)

Картина оказывается иной, чем если бы мы включили в общую статистику SalvatorMundi. Крупнейшие ценовые скачки по-прежнему сосредоточены в конце 1980-х: более 200 % в 1987 году и почти 50 % в 1990-м. Именно этот период остается последним периодом безусловного пересмотра ценового режима рынка искусства. После 2000 года характер ценового прироста меняется: новые рекорды превышают предыдущие в диапазоне от нескольких процентов до 30–37 % и формируют не разрыв, а последовательное повышение ценового потолка. Даже наиболее заметные обновления — в 2013, 2015 и 2022 годах — остаются в пределах этого умеренного диапазона.

Тем самым без 2017 года арт-рынок уже выглядит не как система, «перепрыгнувшая» финансовые возможности рядовых коллекционеров, — а как структура, постепенно увеличивающая средние цены на предметы искусства. Это наблюдение принципиально: если исключение одного события возвращает динамику к подобию «лестницы» — значит, переход в новый ценовой режим был аномальным и необоснованным; следовательно, учитываться статистикой не обязан.

Представим данные, приведенные в таблице, в виде графика, расположив их на непрерывных осях времени (абсцисса) и цены (ордината).

•  
  График событий аукционных рекордов и их величины, 1970–2025 (без учета «Спасителя мира»)

Из прошлых частей серии мы уже знаем, что исторически арт-рынок движется импульсами. Ровно то же мы наблюдаем и на графике 1970–2025: несколько серий событий, разделенных длительными временными интервалами, фиксируют скорость пересмотра ценового потолка рынка.

При сохранении рекордной продажи 2017 года 2010-е выглядят как период сжатия интервалов между рекордами: они следуют в 2013, 2015 и 2017 годах. Итого, три аукционных рекорда за короткий промежуток создают ощущение ускорения и перехода в новую фазу арт-рынка, замороженную в период пандемии COVID-19 (после которой, как может показаться, рынок до сих пор не пришел в себя). Однако в «мире без “Спасителя мира”» последовательность меняется: за 2013 и 2015 годами следует «дуплет» аукционных рекордов 2022 и 2025 годов. Интервал между 2015 и 2022 годами составляет семь лет — это уже не ускорение, а пауза, сопоставимая с предыдущими фазами стабилизации. В этой логике рекорд 2015 года (продажа работы Пабло Пикассо за £115 млн) перестает быть ступенью к новому масштабу и выглядит как локальный максимум перед длительным удержанием потолка. Другими словами, пандемия вовсе ни при чем — более того, именно она придала коллекционерам новый импульс, обеспечив эффект «отложенного спроса».

Отдельно стоит отметить полиномиальную кривую (на приведенном графике — красная линия), отражающую общую динамику рынка искусства: до середины 2010-х она демонстрирует устойчивое ускорение, сформированное ценовыми скачками конца XX — начала XXI века. Однако после 2015–2016 годов ее траектория выравнивается и начинает двигаться практически параллельно самим аукционным рекордам. Это параллельное движение означает, что новые ценовые максимумы больше не опережают долгосрочную динамику, а лишь подтверждают ее. Проще говоря, арт-рынок перестает тестировать готовность коллекционеров платить раньше, чем позволяет накопленный ими капитал, — и входит в фазу устойчивого инерционного роста. Вот если бы в 2017 году произошел устойчивый переход на новый ценовой уровень, форма нашей кривой изменилась бы — возникло бы новое ускорение. Другими словами, именно отсутствие такого изгиба в модели без «Спасителя мира» показывает, что последние рекорды — Энди Уорхола в 2022-м и Густава Климта в 2025-м — не деформируют динамику рынка искусства, а вписываются в уже заданную траекторию.

Переходим к третьей характеристике события аукционного рекорда — масштабу рекорда относительно совокупного объема рынка. Иначе говоря, даже сверхвысокая цена, уплаченная за предмет искусства, остается «нормальной», если она резко не выделяется на фоне объемов продаж всего рынка в год совершения сделки. И наоборот: одна сделка способна исказить восприятие всего периода, если ее вес непропорционален годовому обороту. Поэтому мы рассчитали долю рекордной продажи в общем объеме рынка для соответствующего года. В результате для аукционных рекордов, предшествовавших «Спасителю мира», эта доля оказывается устойчивой: в 2013, 2015 и 2022 годах она составляет около 0,22–0,29 % годового оборота. Это означает, что рекорды Мунка, Бэкона и Пикассо «встраиваются» в арт-рынок как заметные, но не доминирующие эпизоды, т.е. не события, радикально меняющее ценообразование искусства. 2017 год нарушает эту пропорцию: доля «Спасителя мира» достигает 0,71 % годового оборота — в 2,5–3 раза выше общего уровня. Не менее важно, что продажа за $450 млн не связана с сопоставимым ростом всего рынка: годовой оборот искусства в 2017 году не демонстрирует аналогичного скачка относительно предыдущих сезонов (наоборот, он показал снижение относительно рекордного 2014 года с его оборотом в $68,2 млрд).

Итого, эксперимент «мир без “Спасителя мира”» показывает, насколько одно событие на рынке искусства способно изменить интерпретацию целого периода и, одновременно, насколько осторожно следует относиться к выводам о смене ценового режима на основании единичного максимума. Если исключить 2017 год, 2010–2025 годы перестают выглядеть как эпоха нового ценового класса: динамика рынка искусства возвращается к привычной логике — умеренные превышения, длительные паузы и движение внутри уже заданной траектории. Ключевым среди наших наблюдений выделим фактор масштаба аукционных рекордов: в отсутствие «Спасителя мира» рекордные продажи последних лет остаются соразмерными объему рынка. Отсюда следует основной вывод: рекорд становится признаком смены режима только тогда, когда он закрепляется последующей динамикой.

В целом три части нашего исследования позволяют лучше понять, как следует относиться к аукционным рекордам. Они возникают не как финальные точки роста арт-рынка (скажем, перед очередной рецессией) — а как редкие моменты, в которых рынок пытается зафиксировать новый ценовой уровень и далее предложить его в качестве нормы. Аукционный рекорд не является сигналом «перегрева» или «пика» в привычном инвестиционном смысле. В большинстве исторических случаев он возникает в моменты неопределенности, когда рынок уже не растет количественно, но ищет новый масштаб качественного самоопределения.

Второй практический вывод касается интерпретации самих цен. Номинальный рекорд без сопоставления с внешними якорями богатства — золотом, нефтью и недвижимостью — почти неинформативен. Для коллекционера, инвестора или институции это означает простую вещь: важно следить не за абсолютными цифрами, а за тем, какие рынки искусство начинает «перерастать», а на орбитах каких еще удерживается, используя их в качестве импульса для задания собственной траектории «полета» (в данном контексте — роста или падения).

Третий вывод связан с функцией искусства в системе богатства. Исторический анализ показывает, что по мере отдаления арт-рынка (интереса к художественным ценностям) от рынков массовых активов (интереса к предметам коллекционирования) аукционные рекорды «высокого» искусства все больше превращаются в инструмент символической концентрации капитала. В этой логике будущие аукционные рекорды возникнут не там, где рынок переполнен деньгами, а там, где появится необходимость закрепить свой исключительный статус (пока покупатели в своей массе заняты приобретением более приземленных активов). История также показывает, что нередко аукционные рекорды случаются в периоды смены географических центров сосредоточения богатства (сегодня — Ближний Восток) или кризиса традиционных форм его хранения (последние 200 лет — банковская система).

Наконец, мысленный эксперимент, поставленный нами в третьей части, показал, что единичная сверхвысокая продажа предмета искусства способна исказить в глазах коллекционера и арт-инвестора всю динамику рынка, старательно набранную им за десятилетия.

Из этого следует практический совет: при появлении очередного рекорда важно оценивать не его абсолютную величину, а его положение в структуре рынка: меняет ли он траекторию последующих лет (становясь новой нормой ценообразования) — или остается одиночным PR-жестом внутри уже сложившейся системы. Тем не менее читатель волен выбирать сам, какую аукционную продажу считать рекордной по состоянию на 2026 год: «Спасителя мира» Леонардо да Винчи за $450 млн, или «Портрет Элизабет Ледерер» Густава Климта за $236 млн. С точки зрения экономической теории в этом споре победил Климт. А Леонардо — даже не участвовал, как случайная погрешность.

Вот такой он, «мир без “Спасителя мира”»: спокойный, устойчивый и продолжающий рост соразмерно коллекционерской платежеспособности.

Зина Фандéлина, AI