AI исследует самые крупные аукционные продажи начиная с 1701 года

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью ChatGPT 5 Pro по запросу Артинвестмент

Рекордные цены в искусстве принято воспринимать как финальную точку подъема рынка или показатель его силы. Однако если рассматривать рекорды не как символы, а как аналитическую категорию, то их роль оказывается иной. Рекордные продажи на первый взгляд не связаны с динамикой рынка. Рынок может расти без рекордов и, напротив, фиксировать новый абсолютный максимум в условиях неопределенности или структурного перелома. Именно поэтому анализ рекордных продаж требует отдельного подхода, детализации, отличного от привычного изучения показателей оборота, доходности или объемов торгов. Эта статья рассматривает рекордные аукционные продажи произведений искусства как особую форму рыночного сигнала, акт закрепления в сознании коллекционеров нового ценового максимума.

Отталкиваясь от методологии классического исследования аукционных рекордов, мы сопоставим их появление с динамикой самого рынка — чтобы в итоге понять: зачем, как часто и при каких условиях арт-рынок подает нам этот сигнал.

В своем исследовании мы будем опираться на научную работу «Экономика эстетики и рекордные цены на искусство после 1701 года» авторства Кристофа Спэньерса, Уильяма Гецманна и Елены Мамоновой, опубликованной в 2015 году. Целью их исследования было не измерить «доходность искусства» в привычном инвестиционном смысле, а проследить динамику рекордных аукционных цен на протяжении более чем трех столетий и показать, что эти рекорды нельзя рассматривать вне контекста распределения богатства, власти, вкуса и институциональных механизмов рынка. Авторы сознательно фокусировались не на среднем уровне цен и не на индексе рынка в целом, а на крайних точках — тех моментах, когда отдельное произведение искусства становится самым дорогим объектом, когда-либо проданным на открытом аукционе. Их ключевая гипотеза заключалась в том, что рекордные цены — это не просто результат художественного качества или редкости, а социально-экономические события, в которых сходятся частная готовность платить и публичное признание этой готовности через аукционный механизм. Поэтому рекордные цены, по мысли авторов, следует не встраивать в общую динамику стоимости искусства, а трактовать как серию скачков, отражающих смену вкусов, центров капитала и форм социального соперничества.

Между тем цель нашей статьи немного иная — уже не исследовательская в строгом академическом смысле, а аналитическая и сопоставительная. Мы принимаем метод и исходные данные авторов как отправную точку, но ставим перед собой три дополнительные задачи:

• во-первых, продлить их ряд во времени, добавив рекордные продажи после 2015 года и проверив, изменилась ли скорость и логика обновления абсолютных ценовых максимумов;

• во-вторых, сопоставить корректировку рекордных цен на искусство с рыночными циклами (и ценовой динамикой) альтернативных форм накопления богатства — золота, нефти (в пределах доступных исторических рядов) и недвижимости — чтобы увидеть, с чем коррелировался рынок искусства, переписывая свои верхние границы;

• в-третьих, рассмотреть не только уровни цен, но и расстояния между рекордами во времени как отдельную метрику; другими словами, определить частоту обновлений аукционных рекордов — равно как и периоды, когда подобные продажи исчезают на десятилетия.

Другими словами, если работа Спэньерса, Гецманна и Мамоновой отвечает на вопрос, «когда и почему рекорды возникали в истории арт-рынка», то наша задача — дополнить этот ответ ответом на другой вопрос: «как эти рекорды соотносятся с ценовой динамикой других форм богатства и что говорит их ритм о структуре самого рынка».

Немного о методологии авторов оригинального исследования: из анализа последовательно исключаются частные продажи, экспертные оценки и любые индексы средней доходности. В фокусе остается только одно событие — установление нового мирового аукционного рекорда, то есть ситуация, в которой цена конкретного произведения становится наивысшей из когда-либо зафиксированных на публичных торгах. Исходные данные исследования включают 35 таких продаж, каждая из которых в момент сделки представляла собой абсолютный максимум для всего арт-рынка.

Принципиально важно, что все цены приведены в номинальных фунтах стерлингов, без инфляционной корректировки; в стоимость включена комиссия покупателя; каждый рекорд фиксировался один раз — в момент его установления. Такой подход может показаться грубым с точки зрения классической финансовой аналитики, однако он полностью соответствует исследовательской задаче: зафиксировать не динамику стоимости искусства как актива, а динамику предельной готовности платить, возникающей в конкретном историческом и социальном контексте.

Наша первая и минимальная добавка к исходному исследованию — продление временного ряда. После 2015 года мировой арт-рынок зафиксировал два новых абсолютных рекорда — в 2015 и 2017 годах; каждый рекорд полностью соответствует критериям, заданным авторами. Мы включаем эти сделки в таблицу без изменения методологии: в номинальных фунтах стерлингов, с тем же набором колонок. Пересчет цен из долларов США в фунты стерлингов выполнен по рыночному курсу на дату продажи с округлением до десятых долей миллиона, поскольку дальнейший анализ оперирует порядками величин и режимами рынка, а не стремится к бухгалтерской точности.

Важно подчеркнуть, что после рекорда 2017 года абсолютный ценовой максимум не обновлялся, несмотря на активность рынка, рост отдельных сегментов и многочисленные рекорды внутри категорий и для отдельных художников. Рынок продолжал развиваться, но его верхняя граница — как единый ценовой предел — осталась неизменной, что само по себе становится аналитически значимым фактом и требует отдельного рассмотрения в последующих разделах.

•  
  Рекордные аукционные продажи предметов искусства, 1701–1961
•  
  Рекордные аукционные продажи предметов искусства, 1970–2017

Анализ обеих таблиц показывает, что аукционные рекорды не распределены во времени равномерно, они группируются в нескольких отчетливых периодах, разделенных столь же отчетливыми пустотами. Выделим периоды, в которых рекорды обновлялись относительно часто и с заметным увеличением ценового потолка:

• Начало XIX века (1800–1811)

Серия быстрых обновлений рекордов, сосредоточенных вокруг голландских и фламандских мастеров, завершается продажей Рембрандта в 1811 году. Этот период совпадает с формированием устойчивой группы частных коллекционеров в Европе и закреплением аукционов в качестве регулярного механизма перераспределения художественных ценностей.

• 1910–1926 годы

Следующий период начинается после почти шестидесятилетнего молчания. За относительно короткий промежуток времени рекорд обновляется несколько раз, причем продажи совершаются уже не только в Европе, но и в США. Это уже другой рынок: международный, опирающийся на новые источники богатства (промышленность, банковская сфера) и новые дилерские сети.

• 1957–1961 годы

Послевоенный перелом. За четыре года рекордная цена увеличивается почти в восемь раз — от работ Гогена и Сезанна к Рембрандту. Следует отметить, что рекорд становится не просто результатом увеличения капитала в частных руках (появления среднего класса), но совпадает с повсеместным ростом уровня знаний частных коллекционеров США об искусстве и его коллекционировании.

• 1987–1990 годы

Классический «перегрев» арт-рынка конца XX века. В течение трех лет рекорд обновляется несколько раз, рынок окончательно закрепляет за Ван Гогом и Пикассо статус универсальных ценовых якорей… а затем обрушивается на десятилетие.

• 2010–2017 годы

Финальный период в нашем ряду: от Джакометти и Мунка к Бэкону, затем скачок 2015 года и, наконец, гигантский пик в 2017 году — цена продажи «Спасителя мира» со спорной атрибуцией Леонардо да Винчи. После этого — тишина.

Не менее важны периоды, когда ничего не происходит — по крайней мере с точки зрения абсолютных рекордов. Самый показательный разрыв — почти 58 лет между рекордом 1852 года и следующей корректировкой в 1910-м. За это время рынок не исчез, не «стоял», не деградировал. Напротив, активно торговались старые мастера, формировались коллекции, росли институции. Но ни одна сделка не обновила ценовой рейтинг. Схожая логика наблюдается и после 2017 года. Несмотря на рост цен в отдельных сегментах и на появление новых рекордов внутри категорий, верхняя граница рынка остается неизменной. Это указывает на важный структурный момент: рынок может быть активным и даже «дорогим», не обновляя при этом своего исторического максимума.

Такой подход позволяет смотреть на рынок под другим углом: не «насколько дорого продается искусство», а насколько часто рынок готов признать новый ценовой предел. И именно здесь рекорды начинают говорить не столько о самих произведениях, сколько о состоянии экономической и социальной системы вокруг них. Впрочем, рекордные продажи редко возникают из «среднего» рынка — поэтому для их интерпретации предлагаем рассмотреть, на каком этапе рыночного цикла (рецессия, депрессия, рост, стагнация) они случаются. Сопоставим время появления и объем таких сделок с динамикой общего объема мирового арт-рынка в последние 25 лет:

•  
  Рекордные аукционные продажи предметов искусства на фоне динамики объемов продаж арт-рынка, 1990–2024

Из графика видно главное: рекорды не «делают» рынка — они ему следуют. Если совместить желтые полосы рекордных сделок и траекторию изменения объема рынка, то видно, что большинство рекордов приходится не на фазу депрессии и не на первые годы восстановления, а на фазу активного роста или стагнации — когда обороты уже поднялись до верхнего коридора и колеблются вокруг него (в ожидании неминуемой рецессии). Так было в 2002–2004 (рекорд 2002 появляется еще до ускорения 2005–2007, а рекорд 2004 — уже на переходе к «бычьему» циклу), затем в 2010–2013 (после провала 2009 рекорды возникают не в момент паники, а после возвращения рынка к уровню ~$55–65 млрд), и наконец, в 2015 и 2017 — внутри длинной «плато-фазы» 2011–2019, когда рынок не растет экспоненциально, но держит устойчивый высокий объем.

Второй вывод: рекордные продажи чаще фиксируются в периоды смены этапов рыночного цикла, чем в периоды пиков. На пике перегрева рынок, как правило, и так «дорогой» по всему спектру, но рекорд возникает именно тогда, когда появляется объект, в который можно легитимно вложить накопленный капитал. Показательная асимметрия: рекорд 1990 года стоит на вершине старого цикла и непосредственно предшествует долгой рецессии; рекорды 2010–2013 укладываются в период устойчивого роста после кризиса; а рекорд 2017 года возникает не на максимуме объема продаж рынка, а в момент, когда рынок уже несколько лет движется в стагнационном коридоре. Другими словами, верхняя граница цены пересматривается не по причине увеличения оборотов, а по причинам, нам (как исследователям и авторам статьи, а вам — как ее читателям) пока что непонятным.

Возможно, ответ даст вторая часть нашей работы, когда мы рассмотрим аукционные рекорды на фоне ценовой динамики внешних форм богатства — золота, нефти и недвижимости? Однако перед тем зафиксируем главное из первой части: на длинном горизонте рекордные цены на искусство выглядят не как следствие непрерывного роста, а как результат редких моментов согласия рынка с тем, что «теперь можно дороже». Эти моменты возникают при определенных исторических условиях и исчезают на десятилетия — когда такие условия отсутствуют.

Поиском таких исторических условий мы и займемся в продолжении статьи.

Зина Фандéлина, AI