«Параллели и меридианы творчества. Т. Рыжова, В. Лисицкий, А. Волков»

ARTinvestment.RU – 15.01.2012, 10:32

РАХ, 23 декабря 2011 — 5 февраля 2012
Галерея искусств Зураба Церетели. Москва, Пречистенка,19

В РАХ проходит выставка «Параллели и меридианы творчества», на которой представлены работы Татьяны Рыжовой, Виктора Лисицкого и Андрея Волкова. Произведения трех художников объединяет тема русской провинции. В живописных, подчас очень ярких и сочных образах она предстает в холстах Татьяны Рыжовой и ее мужа Виктора Лисицкого, в скульптурных композициях, полных множества «говорящих» деталей и тонкой наблюдательности, — у Андрея Волкова. Все три мастера хорошо известны и московской публике, и зрителю в глубинке: там прошло немало их выставок, а целый ряд работ этих авторов хранят региональные музеи.

Совместный проект А. Волкова, В. Лисицкого и Т. Рыжовой дает картину жизни страны, запечатленную на холстах и в металле, более объемно, весомо и убедительно, чем это могли бы сделать персональные выставки каждого из авторов. Их панорама России — это прежде всего повседневная жизнь простых, работящих, скромных и искренних людей. Персонажи этих произведений умеют добросовестно и самоотверженно трудиться, азартно, непременно вместе с друзьями отмечают праздники, радуясь почти каждому поводу, будь то теплые лучи летнего солнца или первый снег, только что укрывший деревню белой пеленой. Они вольготно чувствуют себя на лоне русской природы, ценя ее неброскую красоту. Помимо уважения к труду, к национальным традициям, наконец, друг к другу, эти люди еще и наделены глубоким, неподдельным чувством веры: христианские мотивы звучат во многих картинах Т. Рыжовой, в ряде композиций А. Волкова. Единственный в этой триаде скульптор, он выразительно работает в редчайшем для круглой пластики жанре пейзажа, умея показать русскую деревню или маленький город, его ландшафт и обитателей на удивление правдиво, достоверно, с мягким юмором или ностальгией, при этом — трогательно и весьма своеобычно.

Общность настроения, которым пронизана выставка, возникает благодаря яркой индивидуальности каждого из трех художников. Все они обладают сильным характером и собственной «линией жизни», что придает этим мастерам «лица необщее выражение». Все они умеют говорить со зрителем «по душам», но и смело отстаивают свою «особую» позицию, как бы утверждая свое право на нестандартное авторское высказывание.

Татьяна Рыжова — крепкий и авторитетный профессионал, с отличием окончивший Московское художественное училище им. М. И. Калинина, проведший множество серьезных выставок, чьи работы включены в музейные и частные коллекции России и зарубежья.

Виктор Лисицкий (род. 1939) принадлежит к числу «наивных» художников, как некогда — Нико Пиросмани, Павел Леонов или живущая ныне Елена Волкова. В «большое искусство» Лисицкий вошел давно, еще в 1960-е годы, но в качестве модели: его лицо известно всем, кто знаком с творчеством действительного члена Российской академии художеств, одного из крупнейших живописцев нашей эпохи Дмитрия Жилинского. Именно Виктор Лисицкий изображен на первом плане его хрестоматийной картины «Гимнасты СССР» (1964–1965). Знакомство их произошло более 40 лет назад, когда начинающий художник Жилинский пришел в спортивный зал ЦСКА, чтобы собрать материал для будущей картины. На первом плане он решил написать портрет знаменитого гимнаста, чье имя носит сложнейший элемент на перекладинах — «перелёт Лисицкого».

Именно тогда легендарный спортсмен В. Лисицкий получил первый импульс к самостоятельному творчеству. Поначалу он лишь собирал этюды Жилинского, с которым дружит долгие годы, но постепенно в лице пятикратного серебряного призера Олимпийских игр в Токио и Мехико, семикратного чемпиона Европы, пятнадцатикратного чемпиона Советского Союза отечественное искусство обрело новую самостоятельную величину. Впрочем, Лисицкий, кандидат педагогических наук, возглавлявший кафедру Химико-технологического института им. Д. И. Менделеева, еще долго воспринимал живопись как хобби. Лишь в последнее десятилетие он стал активно заниматься искусством, все больше обретая уверенность в своих силах, а в 2008 вступил в Московский союз художников. С 2001 он не раз участвовал в групповых арт-проектах, неоднократно показывал персональные выставки, в том числе в таких авторитетных институциях, как Московский музей современного искусства или Музей-заповедник «Поленово». Нынешняя выставка в залах Галереи искусств Зураба Церетели совпала с 10-летием первого публичного выступления В. Лисицкого-художника; тогда он показывал свои работы вместе с участниками сегодняшними проекта — Т. Рыжовой и А. Волковым.

Картины Лисицкого в этом трио — самые праздничные. Как настоящий «наив», он любит яркие краски, смелые композиции, порой удивляя сопоставлением персонажей, добрая половина которых пришли в его холсты из русских народных сказок и былин. Впрочем, даже заурядный бытовой мотив перерастает в такую звонкую, завораживающую композицию, что, лишь внимательно приглядевшись, можно распознать в картине «Всё дело в шляпе!» обычных женщин, выведших собак на прогулку. Художник помещает своих героинь на откос над рекой, раскинувшейся привольно, окружает их интенсивными цветными плоскостями — голубая вода, столь же интенсивная зелень травы; вдобавок «наряжает» в такие костюмы, что в памяти невольно всплывают средневековые миниатюры, а вся сцена воспринимается как сказочное действие. Художник превращает людей и животных в равноправных участников своего карнавала: за новогодним столом восседает гость в огненно-красном наряде петуха, его «собрат» поменьше ростом, настоящая птица, — на голове у радушной хозяйки дома. Животные окружают и «Венеру», возлежащую на красной кушетке, будто стремясь помериться красотой с героинями Тициана, Веласкеса или Моне. Фольклорные или настоящие звери проникли в тонкий по цвету «Натюрморт с казаком», в нарядную композицию «В Новый год». Острые, подчас рискованные колористические аккорды, как ни парадоксально, оказываются гармоничными, а чересчур свободная на первый взгляд композиция, на деле, уравновешена, словно Лисицкий «включает» при работе кистью тот же глазомер, что позволял ему без труда балансировать на гимнастических снарядах и твердо держать равновесие в сложнейшие моменты спортивных состязаний.

Татьяна Рыжова наделена редким умением видеть прекрасное в повседневном, что заметно в изображении эфемерных «кружев» паутины в «бриллиантовых россыпях» росы. Художники часто пишут этюды вместе, разрабатывая один и тот же сюжет. Сходство мотивов при разнообразии воплощений — привлекательный момент в экспозиции, позволяющей зрителю сопоставить разные манеры, способы видения. Важно еще одно качество художников — их безусловная начитанность, отличное владение историей искусства. Не повторяя старых мастеров и их знаковых шедевров, они предлагают свою версию традиционного сюжета, отважно вступают в диалог с признанными авторами, будь то Э. Мане, И. Левитан, А. Матисс, В. Борисов-Мусатов, Н. Гончарова, М. Ларионов, М. Шагал или такой классик российского «тихого искусства» 1920–30-х, как А. Софронова.

Пожалуй, не менее сильные импульсы, чем «большая» история искусства, дала Татьяне Рыжовой русская провинция, где она, уроженка старинного Серпухова, — не гость, не заезжий турист, а человек свой, все понимающий, умеющий оценить тончайшие нюансы скромной с виду, но такой настоящей по сути жизни народа. Это видение художника хочется назвать «глубинным» — и не потому лишь, что речь идет о глубинке. Здесь всё подлинное, безыскусное, искреннее. А потому краски в живописи Рыжовой звонкие, как пение птиц на рассвете, незамысловатые предметы как бы сами собой составляют торжественные натюрморты, движения персонажей неторопливы, чуть замедленны, а потому величавы. И уже не удивляешься, видя, как за накрытый к чаю стол под белой скатертью рядом с хозяйкой дома присел… архангел с Благой вестью, аккуратно сложив белые крылья.

Интересно, что наравне с людьми Рыжова вводит в свои композиции домашних животных. Все ее холсты пронизаны лирическим настроением, даже тогда, когда художница пишет бытовую сцену: «Женщина, вешающая белье» или «Полоскальщицы на реке Трубеж». Светящиеся краски в изысканных сочетаниях, их звучные и эффектные аккорды сообщают обыденным сюжетам иной, надвременной смысл, привносят атмосферу торжественности. Не случайно и дождь у Рыжовой — цветной. Так называется одна из картин, указывающая на интерес художницы к пейзажу. Образ древнего провинциального городка с возвышающейся над домами церковью — для мастера символ мира, чистоты и гармонии. К слову, большинство своих картин художница написала именно в сердце России — в Переславле-Залесском и родном Серпухове. Благодать, разлитую в их атмосфере, подчеркивают неожиданные персонажи — ангелы в картинах «Плещеево озеро» и «Ангел в городе», где появление такого «чужеземца» не нарушает размеренную жизнь.

Рассматривая картины Рыжовой, проникаешься симпатией к ее персонажам — таким, как замечтавшаяся девушка-почтальон, над которой в синеве неба опять-таки летают ангелы, или уединившаяся с книгой героиня зимней, словно пронизанной ожиданием Рождества картины «Тихий вечер». При этом зритель, взаимодействуя с этими картинами, отвлекается от нарративности сюжета, вступая с произведением изобразительного искусства в невербальную коммуникацию. Редкостное сочетание мастерства рассказчика и умения оперировать визуально-пластическими категориями, каким обладает Татьяна, заслуживает особого внимания в наше время, то и дело предрекающее «смерть картине». Человек перед холстами Рыжовой невольно улавливает тихий, непафосный, но ясный сигнал: любое действие людей из народа, излюбленных ее героев, — не просто будничная работа, но важное действо, повторяемое почти от начала времен. Поэтому картины, вроде бы выдержанные в рамках классического бытового жанра, перерастают в образы-архетипы, в аллегории и притчи. В этом автору помогло органичное усвоение традиций древнерусской фресковой живописи. Более 15 лет Рыжова занималась монументальным искусством — росписью общественных интерьеров. Важным для себя она считает и влияние русской народной художественной культуры.

Впрочем, серьезность у художницы никогда не переходит в назидательность, уравновешиваясь мягким юмором, легкой иронией и даже самоиронией, необходимой современному человеку. Этот мотив едва уловимо присутствует даже в композициях евангельского цикла, над которым Т. Рыжова работает в последнее десятилетие. Контрастные краски, плоскости локального цвета, деля пополам композицию «Изгнание из Рая», помогают автору достичь трагического звучания хрестоматийного сюжета, используя, казалось бы, минимум средств. Характерная для Татьяны Рыжовой гамма ярких, будто эмалевых красок делает особенно пронзительными картины «Бегство в Египет» и «Снятие с креста». Неудивительно, что к ее творчеству не остались равнодушны сотрудники музеев — как отечественных, так и зарубежных. Картины мастера хранятся в собраниях Московского музея современного искусства, Саратовского музея им. А. Н. Радищева, в художественных музеях Тулы и Серпухова, а также в муниципальном музее Ричмонда (США), в целом ряде частных коллекций в России и за ее пределами.

Подобно Т. Рыжовой, Андрей Волков начинал свою карьеру как монументалист. Скульптор родился в Москве в 1944, в 1970 окончил Московское высшее художественно-промышленное училище (бывшее Строгановское) по специальности «художественные изделия из металла». Работал в сфере медальерного искусства. Член Союза художников СССР (1975), участник всесоюзных, республиканских и зарубежных выставок. Персональные выставки А. Волкова состоялись в Москве, Подольске, в музеях Серпухова, Обнинска, Калуги, Тарусы, в ряде стран за рубежом.

В последние десятилетия А. Волков сменил столицу на деревню Дракино. Он создает удивительные композиции из металла, проявляя мастерство не только скульптора, но и сварщика экстра-класса. Он использует железо, а для скрепления деталей — обычный сварочный аппарат, но в результате появляются замысловатые эфемерные образы, подчас напоминающие инопланетных существ или космолеты. Металлические инсталляции Волкова с подвижными фигурками всегда интересны публике. Умея передать свою любовь к природе, сострадание к людям, он способен заставить зрителя сопереживать персонажам, изображенным зачастую за делом или на отдыхе, чаще всего — обитателям глубинки. Отталкиваясь от простого мотива, скульптор стремится обобщить частное явление, и занятия его героев также перерастают в действо, напоминающее о «круговороте» в природе — смене времен года, дня и ночи, молодости и старости. Кажется, что в композиции «Электрик» речь идет не просто о работе монтера, меняющего лампочку в уличном фонаре, но о вечной борьбе света и тьмы. В своего рода «реку жизни» он превращает скромную Яузу, изображая буксир — этакого чернорабочего навигации — на фоне других «обитателей» города, в числе которых и работяга трамвай на бульваре, и его пассажиры, и люди, совершающие прогулку вдоль набережной. Интересно, что в эту сценку московской круговерти, изображенной буднично и одновременно не без торжественности, Волков вводит такие константы, как башни «высоток». Причем и эти монументальные здания, и парапет набережной лишены налета столичности. Растущие вдоль реки деревья Волков дает как живые, подчеркивая, что и они входят в жизненную среду обитания человека, равно как часто изображаемая им вода — большая редкость у скульпторов.

А. Волков позволяет рассмотреть свои работы со всех сторон, находя все новые ракурсы и комбинации. В полное просветов пространство его произведений врывается реальное пространство, составляя единое целое с окружающим миром. Художник втягивает зрителя внутрь композиции, заставляя из отстраненного наблюдателя невольно превратиться в участника изображенных событий.

Интересно, что в этих произведениях скульптор решает задачи, более привычные для графики и живописи. В круглой пластике, где важную роль играет контур, силуэт, Волков передает движение воздуха, тепло солнечных бликов, небо в тучах, повисший в нем воздушный шарик, помещает в облаках пикирующий самолет или дирижабль. Здесь ветер треплет одежду и волосы персонажей, шелестит бельем на веревке и древесной листвой. В своих озерах, речках, даже лужах автор словно отрицает обычные для пластики жанровые ограничения: скульпторы редко смеют коснуться темы пейзажа, тем более — столь «текучих» его элементов, как вода или облака. А Волков дерзко лепит и тучу, продлившуюся дождем, и дым из трубы, и прохожих под зонтами, и даже осеннюю распутицу. В московский ландшафт ему удается привнести черты провинциального русского города, таким образом подспудно объединяя всех своих героев общими понятиями «страна» и «народ». Об этой стране он рассказывает негромко, без пафоса, с большим теплом, хотя не без иронии, замечая забавные подробности в ее повседневной жизни.

Источник: rah.ru

0
Нравится
ARTinvesment.RU в Facebook