Рейтинги
Художники — авторы самых дорогих в мире произведений искусства
ARTinvestment.RU   19 июля 2008

Рейтинг художников — авторов самых дорогих в мире произведений искусства возглавляет Альберто Джакометти, а завершает Поль Сезанн. Разница в цене между первой и последней позициями рейтинга top-11 — 43,8 миллиона долларов
  1. $179,4 млн. Пабло Пикассо. Алжирские женщины (версия «О»). 1955
  2. $170,4 млн. Амедео Модильяни. Лежащая обнаженная. 1917–1918
  3. $142,4 млн. Френсис Бэкон. Три эскиза с Лусиеном Фрейдом. 1969
  4. $141,3 млн. Альберто Джакометти. Указывающий человек. 1947
  5. $119,9 млн. Эдвард Мунк. Крик. 1895
  6. $105,5 млн. Энди Уорхол. Серебряная автокатастрофа (Двойная авария). 1963
  7. $95,4 млн. Рой Лихтенштейн. Медсестра. 1964
  8. $87,9 млн. Густав Климт. Портрет Адели Блох-Бауэр II. 1912
  9. $86,9 млн. Марк Ротко. Оранжевое, красное, желтое. 1961
  10. $84,2 млн. Барнетт Ньюман. Черный огонь I. 1961
  11. $82,5 млн. Винсент Ван Гог. Портрет доктора Гаше. 1890
  12. $80,6 млн. Клод Моне. Пруд с кувшинками. 1919
  13. $78,1 млн. Огюст Ренуар. Мулен де ля Галетт (Moulin de la Galette). 1876
  14. $76,7 млн. Питер Пауль Рубенс. Избиение младенцев. Ок. 1609–1611
  15. $70,5 млн. Сай Туомбли. Без названия (Нью-Йорк). 1968
  16. $60,5 млн. Поль Сезанн. Драпировка, кувшин и компотница. Ок. 1893–1894

Рейтинг составлен на основании открытых аукционных результатов. За основу его взяты результаты с учетом премии покупателя (Buyers Premium), выраженные в долларах (цифры, показанные на европейских аукционах, т. е. в фунтах или евро, конвертированы в доллары по курсу на день торгов).

1. $179,4 млн. Пабло Пикассо. Алжирские женщины (версия «О»). 1955

Пабло Пикассо (1881–1973) — основоположник кубизма, выдающийся живописец, график, скульптор и керамист, оказавший сильнейшее влияние на развитие всего искусства ХХ века.

«Обнаженная на фоне бюста и зеленых листьев» (1932), проданная 4 мая 2010 года за $106,5 млн, пять лет удерживала рекордную планку аукционной цены для работ Пикассо и три года — для всего арт-рынка, пока 12 ноября 2013-го ее не сдвинул с мирового пьедестала триптих Бэкона.

11 мая 2015 года был установлен новый рекорд в лучших традициях Пикассо: $179,4 млн (с учетом комиссии), заплаченные за полотно «Алжирские женщины (версия “О”)» 1955 года, сделали его самым дорогим не только для его автора, но и для всего мира. Но речь, конечно, идет о рекорде только для произведений искусства, проданных на открытых аукционных торгах. В частных сделках достигались и более высокие результаты (по слухам, текущий рекорд в сфере частных продаж — $300 млн за картину Поля Гогена), однако ценообразование в этой области рынка довольно субъективная вещь, а потому нами не рассматривается.

Хрестоматийное полотно «Алжирские женщины (версия “О”)» относится к серии полотен, написанных Пабло Пикассо с декабря 1954 года по февраль 1955-го по мотивам знаменитого одноименного полотна Эжена Делакруа. «Алжирские женщины» Делакруа, принадлежащие собранию Лувра, в свое время произвели на Пикассо очень сильное впечатление, он неоднократно говорил о том, что хочет написать свою версию. А еще эта серия была посвящена памяти друга и соперника по художественному цеху Анри Матисса, ушедшего из жизни в ноябре 1954-го. Как говорил Пикассо, «когда Матисс умер, он оставил своих одалисок мне в наследство». Все работы Пикассо в этой серии пронумерованы буквами латинского алфавита от «А» до «О». Таким образом, картина, проданная за рекордную цену, является последней, пятнадцатой в серии.

Работа Пикассо «Алжирские женщины (версия “О”)» происходит из коллекции Виктора и Салли Ганц (Victor and Sally Ganz). Эта семейная пара из Нью-Йорка, несмотря на скромный достаток, сумела за пятьдесят лет создать коллекцию, которая на аукционе в 1997 году принесла $206,5 млн. При этом на покупку всех этих работ супруги Ганц потратили суммарно около $2 млн. Одним из первых в их коллекции появился портрет Мари-Терез Вальтер кисти Пикассо (знаменитая картина «Сон»): в 1941 году Виктор Ганц купил ее за $7 000, а в 1997-м продал за $48,4 млн. А что касается работы «Алжирские женщины (версия “О”)», то ее предварительная оценка на аукционе 1997 года составляла $10–12 млн, а цена молотка достигла $31,9 млн. Почти двадцать лет спустя результат «Алжирских женщин» в 5,6 раза превысил результат 1997 года.

2. $170,4 млн. Амедео Модильяни. Лежащая обнаженная. 1917–1918

На тематическом аукционе Christie's «Муза художника», который состоялся 9 ноября 2015 года в Нью-Йорке, картина Амедео Модильяни «Лежащая обнаженная» (1917–1918) была продана за рекордные $170,405 млн. Оценивался лот в районе $100 млн (точный эстимейт не разглашался). Этот результат поднял рекордную цифру для произведений Модильяни на целых $100 млн: до 9 ноября самой дорогой работой Модильяни была скульптура «Голова», проданная на Sotheby’s в ноябре 2014-го за $70,7 млн.

Рекорд картины «Лежащая обнаженная» можно считать феноменальным еще и потому, что ни одна живописная работа художника никогда и близко не подходила к подобным цифрам: ранее только восемь его картин перешагнули аукционную планку в $30 млн. С 2010 года ценовой рейтинг живописи Модильяни возглавляла «Обнаженная, сидящая на диване», проданная за $68,96 млн с учетом комиссии аукционного дома Sotheby’s. Теперь же Модильяни уверенно вступил в «клуб» художников, чьи работы продаются дороже $100 млн, где компанию ему составляют Пабло Пикассо, Френсис Бэкон, Альберто Джакометти, Эдвард Мунк и Энди Уорхол.

Картина «Лежащая обнаженная» так же, как и предыдущая рекордсменка — «Обнаженная, сидящая на диване», была куплена напрямую у художника его другом — парижским коллекционером и маршаном Леопольдом Зборовски (Léopold Zboroswki).

Если верить Christie's, то «Лежащая обнаженная» была в числе нескольких написанных для Зборовски ню, которые вызвали скандал на первой и единственной выставке Модильяни в галерее Берты Вайль в Париже в 1917 году. Зборовски для привлечения посетителей решил выставить несколько ню в витрине галереи («Лежащую обнаженную» в том числе). У витрины тут же столпились прохожие. На беду, визави галереи оказался полицейский участок. Служители порядка заинтересовались толпой, собравшейся на другой стороне улицы, и вызвали хозяйку галереи в участок. По словам Берты Вайль, комиссар под смешки обретавшихся в участке «бедных бесов» приказал её «немедленно снять всю эту дрянь». Что и пришлось исполнить. Выставка закрылась, не успев толком открыться, а гости, пришедшие на вернисаж, помогали снимать картины с экспозиции.

«Лежащую обнаженную» часто публиковали в каталогах и монографиях о Модильяни, она принимала участие в выставках в Центре изобразительных искусств (Брюссель), в музее Стеделийк (Амстердам), в Государственном музее современного искусства (Париж), в Тейт и Королевской Академии художеств (обе галереи — Лондон), в МоМА (Нью-Йорк) и Королевском дворце в Милане.

Работа входила в собрание Джанни Маттиоли (Gianni Mattioli), одного из ведущих итальянских коллекционеров, и на торги Christie's картину выставила его дочь, искусствовед Лаура Маттиоли Росси (Laura Mattioli Rossi).

На торгах 9 ноября за «Лежащую обнаженную» торговались не менее шести претендентов в течение 9 минут. Победителем стал покупатель, делавший ставки по телефону. Через некоторое время стало известно, что работу купил китайский миллиардер Лю Ицянь (Liu Yiqian). Новый владелец сообщил, что планирует перевезти ее в Шанхай, где вместе с супругой Ван Вэй (Wang Wei) он открыл два частных музея. В мире Лю Ицянь известен как «магнат-таксист». Подростком в тревожные годы «культурной революции» Лю Ицянь, и правда, крутил баранку на улицах Шанхая. В 1980–90-х он заработал себе состояние, играя на бирже недвижимости и фармацевтики. В 2015 году состояние Лю Ицяня оценивалось в $1,5 млрд.

3. $142,4 млн. Френсис Бэкон. Три эскиза с Лусиеном Фрейдом. 1969

На торгах послевоенного и современного искусства Christie’s 12 ноября 2013 года триптих Френсиса Бэкона «Три эскиза с Лусиеном Фрейдом» был продан за ошеломляющую сумму — $142,4 млн. Такая высокая цена — рекордная для художника и для всего арт-рынка — была скорее неожиданной, чем закономерной. До торгов триптих оценивался от $85 млн (точный эстимейт предоставлялся по запросу). Предыдущий рекорд для работ Бэкона, державшийся с 2008 года, был как раз около $85 млн, а если точнее, то составлял $86,281 млн. Столько на торгах Sotheby's в Нью-Йорке 14 мая 2008 года заплатил за «Триптих» 1976 года Роман Абрамович.

Чтобы выйти на уровень цен времен арт-бума, да еще и превзойти его, аукционному дому необходимо было заполучить действительно выдающееся произведение. Триптих «Три эскиза с Лусиеном Фрейдом» 1969 года этому определению вполне соответствует.

Во-первых, одним этим триптихом вы приобщаетесь к двум мэтрам послевоенного искусства одновременно: Бэкону позировал не менее известный его коллега Лусиен Фрейд. Фрейд и Бэкон познакомились в 1945 году и дружили на протяжении десятков лет, не раз писали друг друга, но и соперничали в профессиональном плане. «Три эскиза с Лусиеном Фрейдом» создавались в стенах лондонского Королевского колледжа искусств (собственная мастерская Бэкона в то время пострадала от пожара).

Во-вторых, это один из двух существующих триптихов Бэкона, на которых модель изображена в полный рост. Второй такой триптих, 1966 года, в последний раз экспонировался на выставке в 1992 году, однако неизвестно, где он находится сейчас.

В-третьих, у триптиха уж очень жизнерадостный фон — солнечно-желтый. Такой позитив для мрачно-сюрреалистичного творчества Бэкона, откровенно говоря, не типичен. Какой-то зарубежный аналитик после рекордной продажи даже назвал этот цвет «цветом золота, магнетически действующим на коллекционеров».

Френсис Бэкон считал этот триптих одной из лучших своих работ; он был одним из важнейших экспонатов на знаменательной ретроспективе художника в Гран-Пале в 1971–1972 годах. Позже, в середине 1970-х, части триптиха были разъединены почти на 15 лет. Одна из них выставлялась самостоятельно на выставке в «Тейт» в 1985 году. Бэкон крайне отрицательно отнесся к этому разделению; под фотографией отъединенной левой части триптиха он написал: «фрагмент триптиха… и я полагаю, что он теряет смысл, пока не будет воссоединен с двумя другими фрагментами». Части вновь были собраны вместе в 1999 году, на выставке в американском Нью-Хэвене (штат Коннектикут). И вот теперь все три ростовых портрета Лусиена Фрейда достались новому покупателю за $142,4 млн. Говорят, что триптих был куплен Уильямом Аквавеллой, возможно, в интересах клиента.

4. $141,3 млн. Альберто Джакометти. Указывающий человек. 1947

Альберто Джакометти — самый высоко оцениваемый (в буквальном смысле) классик мировой скульптуры. Его иссохшие, почти бесплотные фигуры, символизирующие отчужденность и одиночество человека в современном мире, неизменно достигают высоких цен на аукционных торгах. Некоторое время Джакометти даже обгонял всех живописцев вместе взятых: 3 февраля 2010 года скульптура «Идущий человек I» была продана за £65 млн ($104,3 млн). Это, кстати, был первый в мире аукционный лот, преодолевший порог в $100 млн.

Более пяти лет спустя скульптура «Указывающий человек» (1947) достигла новых аукционных высот: результат (с учетом комиссии) составил $141,3 млн. Это рекорд не только для Джакометти, но и для всего рынка скульптуры.

Скульптура «Указывающий человек» была задумана и исполнена Джакометти в 1947 году всего за одну ночь. Как рассказал скульптор своему биографу, через несколько месяцев в Нью-Йорке должна была открыться его первая за 15 лет творческой деятельности персональная выставка. Сроки поджимали, и в одну октябрьскую ночь он вылепил первую гипсовую модель. С нее было сделано шесть отливок и один авторский экземпляр. На последовавшей в январе 1948 года выставке «Указывающий человек» занял центральное место в экспозиции рядом с «Идущим человеком» и «Стоящей женщиной». Выставка произвела фурор, Джакометти вмиг стал звездой нью-йоркской послевоенной арт-сцены.

Сегодня скульптура «Указывающий человек» есть в коллекциях МоМА, Тейт Модерн и еще двух музеев. Оставшиеся три экземпляра хранятся в частных коллекциях и собраниях различных фондов. Тот экземпляр, что был выставлен на торги, предположительно, единственный, что был раскрашен вручную самим Джакометти. В 1953-м он был куплен в галерее Пьера Матисса известными коллекционерами Фредом и Флоренс Олсен. С 1970 года скульптура принадлежала одной частной коллекции, из которой и была впервые в истории выставлена на торги. Как рассказали организаторы аукциона, они предлагали владельцу гарантию, однако он отказался, сказав, что если вещь останется непроданной, то он оставит ее себе. «Он, возможно, немного расстроился, что ее действительно купили», — прокомментировал представитель Christie’s.

Джакометти был одним из самых волнующих художников XX столетия. Человек у Джакометти предоставлен самому себе, он не нужен никому, у него нет опоры на бога, и у него человек не ищет защиты. Джакометти — великий гуманист: его творчество говорит нам, что человек может надеяться только на человека, что он в полной мере ответственен за себя и других. У фигур Джакометти тонкие, нервные лица, живой взгляд и большие ступни: несмотря на все потрясения, они крепко стоят на земле.

5. $119,9 млн. Эдвард Мунк. Крик. 1895

2 мая 2012 года работа Эдварда Мунка «Крик» на торгах Sotheby’s была куплена за $119 922 500. С таким результатом пастель 1895 года обошла работу самого Пабло Пикассо «Обнаженная на фоне бюста и зеленых листьев» (которая, к слову, продержалась на вершине рейтинга два года без двух дней).

Картина — одна из четырех существующих версий, написанных на известный сюжет, и единственная находившаяся в частных руках (три остальные хранятся в норвежских музеях). Она уникальна еще и тем, что на раме, сделанной самим художником, красной краской написано его стихотворение: «Мои друзья проследовали дальше, / А я остался позади, / Дрожа от тревоги: / Я ощущал оглушительный Крик Природы. Э. М.».

Работа была выставлена на торги норвежским бизнесменом Петтером Ольсеном (Petter Olsen), сыном друга, соседа и патрона Мунка Томаса Ольсена (Thomas Olsen), приобретшего ее в 1937 году. После торгов бывший владелец рассказал, что для него смысл картины — это встреча со смертью, а также, в контексте сегодняшнего дня, пугающее осознание того урона, который был нанесен человечеством природе.

Прибыль от продажи картины частично пойдет на создание музея в городе Хвитстене (Норвегия), где некогда жили Мунк и Томас Ольсен; в будущем музее разместится собрание Петтера Ольсена, который также занимается реставрацией дома и мастерской Мунка.

Цена картины Мунка — это по всем статьям сверхрекорд. До торгов 1 мая 2012 года самой дорогой пастелью в мире была работа Эдгара Дега (Edgar Degas) «Отдыхающая танцовщица» (ок. 1879), заработавшая $37 млн на нью-йоркских торгах Sotheby’s в ноябре 2008 года. Этот рекорд оставил далеко позади и предыдущий рекорд Мунка, установленный картиной «Вампир» 1894 года, которая принесла $38,1 млн на торгах Sotheby’s в Нью-Йорке в ноябре 2008 года (покупателем выступила галерея Гагосяна).

6. $105,5 млн. Энди Уорхол. Серебряная автокатастрофа (Двойная авария). 1963

Было бы странно, если бы в десятку авторов самых дорогих в мире работ не попал король поп-арта Энди Уорхол (1928–1987). Тогда пришлось бы признать, что массовое сознание и выбор коллекционеров — это два никак не сообщающихся сосуда. Потому что Уорхол едва ли не самый популярный художник ХХ столетия. Хотя не Уорхол «изобрел» поп-арт, именно он стал лицом этого направления. Он не только высмеивал культ потребления, а ввел эти идеи в искусство (сохранив при этом в своих работах элемент иронии), создал новое направление, собравшее целый круг последователей.

Шесть лет Энди Уорхол переминался на последних позициях нашего рейтинга — слишком много было мастеров «помаститей» и подороже — от Рубенса до Климта. Долгое время лучшим результатом Уорхола был $71,7 млн, заработанный шелкографией «Зеленая автокатастрофа» (1963) на торгах Christie’s в мае 2007 года (эстимейт $25–35 млн). Но времена меняются, и теперь все реже на рынок попадают шедевры старых мастеров, импрессионистов или модернистов. Ключевые сделки переместились в сегмент послевоенного и современного искусства. Искусство второй половины ХХ — начала ХХI века неумолимо растет в цене, и текущий персональный рекорд Энди Уорхола дает тому прямое подтверждение.

На торгах послевоенного и современного искусства Sotheby’s 13 ноября 2013 года (на следующий день после аналогичных торгов Christie’s, где триптих Френсиса Бэкона был продан за $142,4 млн) шелкография Энди Уорхола «Серебряная автокатастрофа (Двойная авария)» установила новый мировой рекорд на произведения художника — $105,5 млн. Эта работа, так же как и «Зеленая автокатастрофа», относится к большому циклу «Смерть и катастрофы», в котором художник отражал итоги трагических дорожно-транспортных происшествий.

«Серебряная автокатастрофа (Двойная авария)» входит в группу из четырех двухчастных работ Уорхола 1963 года с изображением автокатастроф. Остальные три работы серии хранятся в музеях, и только «Серебряная автокатастрофа» остается в частных руках. Работа обладает прекрасным провенансом: она побывала в коллекциях Гюнтера Закса (Gunter Sachs), Чарльза Саатчи (Charles Saatchi) и Томаса Амманна (Thomas Ammann). На торги Sotheby’s работу выставил частный европейский коллекционер, владевший ею более 20 лет.

Художник переносил на холст газетные снимки дорожных аварий, многократно печатая их методом шелкографии серебристой светоотражающей краской. Работа достигает размера 2,4 × 4 метра; на одной половине — множественное изображение врезавшейся в дерево машины; вторая часть представляет собой монохромную серебристую поверхность.

Все слагаемые аукционного успеха налицо: редкость работы, значимость ее в наследии автора, хороший провенанс. Трудно сказать, чем сегодня Уорхол более интересен коллекционерам — брендом, пресловутой «иронией» или неким философским подтекстом, однако то, что в 1962 году можно было купить за 100 долларов (именно столько тогда стоили «Банки супа Кэмпбелл»), а в 1978 году — за несколько десятков тысяч, теперь стоит десятки миллионов.

7. $95,4 млн. Рой Лихтенштейн. Медсестра. 1964

Работы Роя Лихтенштейна (1923–1997) сложно с чем-то спутать: славу ему принесли живописные произведения на основе многократно увеличенных картинок из комиксов. Как и все художники поп-арта, Лихтенштейн возводил объекты массовой культуры в статус произведений высокого искусства. Вместо тонких цветовых переходов — блоки чистого цвета, словно только что вышедшие из типографской машины; вместо сложных психологических портретов — клишированные красотки со страниц комиксов со стандартным набором эмоций. Лихтенштейн воспроизводил вручную даже растровую сетку, причем намеренно увеличивал или уменьшал размер точек, доводя содержание работы до гротеска. Вырванные из контекста картинки комикса, как правило, сопровождаются эмоциональным текстом: красотки Лихтенштейна тонут, плачут, ревнуют, однако красота и невозмутимость донельзя идеализированных героинь освобождает нас от необходимости искренне им сочувствовать, все воспринимается как красивая картинка — не более.

Картины по мотивам комиксов, кстати, далеко не единственное направление в творчестве Роя Лихтенштейна. На прошедшей в 2013 году ретроспективе художника в галерее Тейт Модерн показывали ню, скульптуры, пейзажи в китайском стиле, абстракции, а также его собственное прочтение работ Матисса, Пикассо, Пита Мондриана и других: Лихтенштейн воспроизвел такие шедевры, как «Руанский собор» Моне или «Натюрморт с золотой рыбкой» Матисса все в той же «комиксовой» манере с растровой сеткой.

Цены на произведения Роя Лихтенштейна перешагнули семизначный порог еще в конце 1980-х, однако только с начала 2000-х (уже после смерти художника) начался стремительный рост рынка его работ, приведший к текущему аукционному рекорду — $95 365 млн. Итак, порог в $5 млн работа Роя Лихтенштейна впервые перешагнула в 2002 году; 10-миллионая планка была взята в 2005 году, а в 2012-м за картину «Спящая девушка» заплатили уже $44,9 млн. В тот год работы Роя Лихтенштейна вышли на один ценовой уровень с картинами Клода Моне, поп-арт стал стоить столько же, сколько шедевры импрессионизма. Вещи Лихтенштейна нравятся коллекционерам со всего мира: за ту же «Спящую девушку» торговались клиенты из Китая, США, Латинской Америки и Европы.

К концу 2013-го, по данным Artprice, годовой оборот произведений Лихтенштейна составил свыше $140 млн (без учета комиссии ВР), что позволило ему занять высокое 8-е место в мировом рейтинге по аукционному обороту. В том году его картина «Женщина в шляпе с цветами» (1963) на торгах Christie’s 15 мая была продана за $56,1 млн с учетом комиссии. Это переработка одного из кубистических портретов Доры Маар кисти Пикассо в авторской поп-арт манере Лихтенштейна. Рекорд совпал с грандиозной ретроспективой художника в Тейт.

Два с половиной года спустя, на торгах Christie’s «Муза художника» 9 ноября 2015 года живописное полотно «Медсестра» (1964) было продано за $95 365 млн с учетом комиссии (эстимейт по запросу). Работа относится к культовым полотнам Лихтенштейна начала 1960-х. Образ сексуальной красотки медсестры — один из ключевых в послевоенной культуре США, наряду с бравыми американскими моряками. На картине Лихтенштейна обворожительная блондинка с алыми губами — это такая же икона массовой культуры, как «Мэрилин» или «Лиз» на шелкографиях Уорхола. Лихтенштейн в этом случае опустил сопроводительный текст комикса-первоисточника, тем самым дав нам поле для интерпретаций эмоционального состояния героини. Она выглядит явно напуганной — но чего она боится?

«Медсестра» демонстрировалась на первых больших персональных выставках Лихтенштейна в Музее Гуггенхайма в Нью-Йорке и Новой национальной галерее в Берлине (обе выставки прошли в 1969 году). Работа хранилась в собрании одного из первых собирателей поп-арта, эксцентричного Леона Краушера, который, если верить искусствоведу Ричарду Польски, однажды сказал: «Поп-арт это искусство сегодняшнего дня. Все прочее — это старье, древность. Ренуар? Я терпеть его не могу. Картинки для спальни. Все одинаковые. То же самое я могу сказать про всех этих абстрактных экспрессионистов. Декор. В них нет сатиры, нет сегодняшнего дня, нет веселья».

8. $87,9 млн. Густав Климт. Портрет Адели Блох-Бауэр II. 1912

Строго говоря, «Портрет Адели Блох-Бауэр II» (1912) — это не самое дорогое из известных произведений Густава Климта. Незадолго до этой рекордной аукционной сделки прошла другая — частная, закрытая, а потому ее результаты нельзя использовать для рейтинга. Но сам-то результат известен, точнее, не опровергнут: другое изображение той же дамы — «Портрет Адели Блох-Бауэр I» 1907 года — было при посредничестве Christie’s приобретено летом 2006 года парфюмерным магнатом Рональдом Лаудером за $135 млн. На тот момент эта сумма была самой большой из когда-либо уплаченных за одно произведение искусства (потом ее перебила частная сделка с работой Джексона Поллока, купленной за $160 млн). Так что формально самым дорогим аукционным лотом кисти Климта остался «Портрет Адель Блох-Бауэр II» 1912 года, который был продан на аукционе Christie's 8 ноября 2006 года за $87,9 млн коллекционеру, пожелавшему остаться неизвестным. В тот же день были проданы еще три картины Климта суммарно за $103,4 млн.

Работы Климта очень редко появляются на торгах — и вдруг выставлены сразу четыре холста, да еще и музейного уровня. Откуда? Собственно, из музея они и есть. На торги попали по завершении долгого реституционного спора. Оба портрета и другие картины Климта находились в Австрии, в семье богатого еврейского сахарозаводчика, Фердинанда Блох-Бауэра и его жены Адели. 43-летняя Адель умерла от менингита в 1925 году, завещав по смерти мужа передать картины австрийскому правительству. В 1938 году Австрия была аннексирована Германией; сам Фердинанд Блох-Бауэр успел скрыться в Швейцарии, а его картины, включая несколько работ Климта, конфисковали, после чего часть их отправили в австрийскую Галерею Бельведер, а часть распродали. Уже в Швейцарии Фердинанд Блох-Бауэр переписал завещание в пользу детей своего брата. До наших дней из них дожила лишь Мария (по мужу Альтман), которой уже исполнилось 90 лет. Она уехала из Австрии в США в 1942 году. Спор за конфискованное имущество велся с 2000 года. Австрийское правительство апеллировало к одному завещанию, наследники — к другому. В итоге австрийский арбитражный трибунал поддержал позицию верховного суда США и принял решение возвратить пять работ Климта наследникам во главе с Марией Альтман.

Решение это далось нелегко и потрясло австрийцев. В 2006 году даже появились сообщения о том, что правительство призвало сограждан выкупить полотна, чтобы хранить национальное достояние в стране. Тогда стоимость пяти холстов (включая портрет, купленный позднее Лаудером) эксперты оценили не менее чем в $245 млн. Планировалось даже выпустить облигационный заем, чтобы собрать необходимую сумму. Когда же идея провалилась, Бельведер (в том числе и под давлением анонимной угрозы уничтожить картины, чтобы они не достались наследникам), от греха подальше, была вынуждена убрать холсты из экспозиции.

Густав Климт (Gustav Klimt, 1862–1918) — признанный новатор, основатель Венского Сецессиона (института, отказавшегося от академизма в творчестве), художник, не раз шокировавший публику в свое уже отнюдь не пуританское время. С именем Климта устойчиво ассоциируются таинственные слухи о том, что в саду художника, вдохновляя его, гуляли обнаженные женщины, в том числе и дамы из аристократических кругов. Климт был весьма востребован уже при жизни. Воплощая идеи национального символизма, он добился признания официальных властей и в 1883 году император Франц Иосиф I даже наградил его главной имперской наградой, доступной австрийскому художнику, — Золотым орденом за заслуги. Благосклонность самых влиятельных и богатых частных заказчиков тоже не обошла его стороной. Декоративность, изысканность и эротизм произведений Климта сделали их желанным украшением интерьеров самых роскошных домов в начале ХХ века. И надо сказать, что со временем в этом стремлении мало что изменилось.

Продажа наследниками произведений Климта из коллекции Фердинанда Блох-Бауэра — уникальный случай, когда на рынке появились вещи мирового, «музейного» масштаба в буквальном смысле этого слова. Подобное бывает, наверное, раз в несколько десятилетий, поэтому и ставки столь высоки.

9. $86,9 млн. Марк Ротко. Оранжевое, красное, желтое. 1961

Один из самых загадочных художников современности. Его жизненный путь словно соткан из противоречий — в творческих поисках, в поступках, в жестах… Считающийся одним из идеологов и, безусловно, ключевой фигурой в американском абстрактном экспрессионизме, Ротко не выносил, когда его работы называли абстрактными. В прошлом хорошо знавший, что такое жизнь впроголодь, он однажды демонстративно вернул заказчикам совершенно фантастический в пересчете на нынешние деньги аванс, оставив себе почти полностью законченную работу. Ждавший своего успеха и возможности зарабатывать на жизнь живописью почти пятьдесят лет, он не раз отказывал людям, способным при желании разрушить его карьеру. Как минимум социалист в душе, разделявший идеи Маркса, неприязненно относившийся к богачам и богатству, Ротко стал в итоге автором самых дорогих картин в мире, которые фактически превратились в атрибут высокого статуса своих владельцев. (Шутка ли, рекордный «Белый центр», проданный, за $65 млн, происходил из семьи Рокфеллеров.) Мечтавший о признании массовым зрителем, стал в итоге создателем картин, по-настоящему понятных до сих пор лишь кругу интеллектуалов и ценителей. Наконец, художник, искавший разговора с господом через музыку своих холстов, художник, чьи работы стали центральным элементом оформления церкви всех религий, закончил жизненный путь совершенно отчаянным богоборческим актом…

Ротко, помнивший черту оседлости и казаков, возможно, удивился бы, что им гордятся еще и как русским художникам. Впрочем, антисемитизма хватало и в Америке 1930-х — не случайно художник «урезал» родовую фамилию Роткович. Но мы называем его русским не без оснований. Для начала — по факту рождения. Латвийский Двинск, нынешний Даугавпилс, на момент рождения Маркуса Ротковича — это часть России и будет оставаться таковой вплоть до распада империи, до 1918 года. Правда, революции Ротко уже не увидит. В 1913 году мальчика увозят в США, семья переезжает в Портленд, штат Орегон. То есть детство и отрочество прошли в России, здесь формировалось жизненное восприятие, кругозор. Кроме того что здесь он появился на свет, с Россией Ротко связывают, заметим, и мировоззренческие темы, и конфликты. Известно, что он ценил труды Достоевского. И даже пороки, которым Ротко предавался, в мире ассоциируются почему-то именно с русскими.  Депрессию на Западе называют почему-то «русской болезнью». Что не аргумент, конечно, но еще один штрих к цельности натуры русского художника.

К новаторским открытиям в живописи Ротко шел долгих 15 лет. Прошедший через многие фигуративные увлечения, в том числе сюрреализм и фигуративный экспрессионизм, в середине 1940-х он предельно упростил структуру своих картин, ограничив выразительные средства несколькими красочными блоками, образующими композицию. Интеллектуальная основа его работ — это почти всегда вопрос трактовки. Ротко обычно не давал прямых ответов, рассчитывая на соучастие зрителя в осмыслении работы. Единственное, на что он определенно рассчитывал, — на эмоциональную работу зрителя. Его картины не для отдыха, не для релаксации и не для «визуального массажа». Они рассчитаны на сопереживание. Одни видят в них окна, позволяющие заглянуть в душу зрителя, другие — двери в иной мир. Есть мнение (возможно, наиболее близкое к истине), что его цветовые поля — это метафорические изображения бога.

Декоративная сила «цветовых полей» объясняется рядом специальных технических приемов, используемых Ротко. Его картины не терпят массивных рам — максимум тоненькие плашки-кромки в цвет холста. Края картин художник намеренно тонировал в градиент так, чтобы живописное поле теряло границы. Нечеткие границы внутренних квадратов — это тоже прием, способ без контраста создавать эффект дрожания, кажущегося взаимного наложения цветовых блоков, пульсации пятен, словно мерцания света электрических ламп. Это мягкое растворение цвета в цвете особенно удавалось маслом, до перехода Ротко на непрозрачный акрил в конце шестидесятых. И найденный эффект электрической пульсации усиливается, если смотреть картины с близкого расстояния. По замыслу художника трехметровые холсты зрителю оптимально смотреть с расстояния не более полуметра.

Сегодня картины Ротко — гордость любого известного музея современного искусства. Так, в английской галерее Тейт есть зал Ротко, в котором живут девять картин из тех, что были написаны по контракту с рестораном Four Seasons. C этим проектом связана довольно показательная для характера Ротко история. В 1959 году к художнику по рекомендации обратились владельцы фешенебельного ресторана «Времена года», открывшегося в необычном нью-йоркском небоскребе Seagram Building (по названию компании — производителя алкоголя). Сумма контракта в пересчете на нынешние деньги составляла почти $3 млн — весьма значительный гонорар даже для состоявшегося, признанного художника, каким в то время уже был Ротко. Тем не менее, когда работа была почти закончена, Ротко неожиданно вернул аванс и отказался передавать ее заказчику. Среди основных причин внезапного поступка биографы рассматривали нежелание угождать правящему классу и развлекать богачей за ужином. Есть также мнение, что Ротко расстроился, узнав, что его картин не увидят рядовые служащие, работающие в здании. Впрочем, последняя версия выглядит слишком уж романтично.

Спустя почти 10 лет часть холстов, подготовленных для Four Seasons, Ротко передал в дар лондонской Tate Gallery. По горькой иронии судьбы 25 февраля 1970 года, в тот день, когда ящики с картинами достигли английского порта, художник был найден в своей студии мертвым — с перерезанными венами и (видимо, для гарантии) огромной дозой снотворного в желудке.

Сегодня творчество Ротко переживает очередную волну искреннего интереса. Проходят семинары, открываются выставки, издаются монографии. На берегу Даугавы, на родине художника, установлен памятник.

Ежегодно на аукционах одних только картин Ротко, не считая графики, выставляется примерно 10–15 штук. За них платят миллионы и десятки миллионов долларов. И такие цены не случайность, а скорее дань его новаторству, желание открыть новые смысловые слои и приобщиться к творческому феномену одного из самых загадочных русских художников.

8 мая 2012 на торгах послевоенным и современным искусством Christie’s полотно «Оранжевое, красное, желтое» 1961 года ушло за $86,88 млн (с учетом комиссии). Произведение происходит из собрания пенсильванского мецената Давида Пинкуса. Работу размером 2,4 × 2,1 метра Давид и его супруга Герри купили в Marlborough Gallery, а затем надолго отдали ее в аренду Филадельфийскому художественному музею. Картина «Оранжевое, красное, желтое» стала не только самой дорогой работой художника русского происхождения, но и самым дорогим произведением послевоенного и современного искусства, проданным на открытых торгах.

10. $84,2 млн. Барнетт Ньюман. Черный огонь I. 1961

Рекорд работы Барнетта Ньюмана «Черный огонь I» стал полной неожиданностью торгов Christie’s 13 мая 2014 года. То есть не сам по себе факт рекорда, а то, до какой суммы сумели дойти претенденты в битве ставок. Предыдущая самая дорогая работа этого абстрактного художника, «Onement VI» стоила $43,8 млн (Sotheby’s, 14.05.2013; эстимейт $30–40 млн), т. е. новый рекорд оказался почти вдвое выше. Эстимейт «Черного огня», к слову, не разглашался, так что нам не узнать точнее, насколько он был превышен. Одно ясно: абстракции Ньюмана на арт-рынке вышли на один ценовой уровень с работами его ближайшего соратника в группе художников, получившей название «живопись цветовых полей», — Марка Ротко.

Ньюман относится к тому первому поколению американских абстрактных экспрессионистов, которое стояло у истоков огромного числа новых течений. Такие художники, как Барнетт Ньюман, Марк Ротко, Клиффорд Стилл или Джексон Поллок, — это корни ветвистого дерева американского послевоенного искусства, для американцев они значат то же, что для нас Малевич и Кандинский. Поэтому, наверное, и покупают их работы за такие деньги. Не удивительно, если через пару лет в этом рейтинге появятся соответствующие результаты для Поллока или Стилла — достаточно выставить на торги их шедевр соответствующего уровня.

Барнетт (Барни) Ньюман родился в 1905 году в Нью-Йорке в семье польских евреев, эмигрировавших из Российской империи в начале ХХ века (задержись они немного, и был бы у нас сегодня еще один художник орбиты русского искусства). Барни учился живописи лет с восемнадцати (в Художественной студенческой лиге Нью-Йорка у Дункана Смита, Гарри Вики и Джона Слоана), но все свои работы за первые сорок лет жизни он уничтожил, в том числе работы 1930-х, когда Ньюман делил мастерскую с Адольфом Готлибом. В 1930-х же Ньюман сдружился с Маркусом Ротковичем (впоследствии ставшим Марком Ротко), вместе они ходили на занятия живописью и поэзией к модернисту Мильтону Эвери. На раннем этапе Барнетта больше занимала общественная и журналистская деятельность — он выдвигал свою кандидатуру на пост мэра Нью-Йорка, вместе с другом Александром Бородулиным сочинил манифест «О необходимости политических инициатив со стороны людей искусства» и даже издал первый и единственный номер журнала «Ответ», посвященный правам государственных служащих вроде учителей, уборщиков или пожарных.

В это же время Ньюман не раз пытался сдать экзамен, чтобы получить постоянное разрешение преподавать живопись, но все попытки заканчивались провалом. Все это вылилось в протестную выставку «Can We Draw? The Board of Examiners Says — No!» («Мы можем рисовать? Экзаменационная комиссия говорит — нет!»), где были собраны отвергнутые комиссией работы. Выставка вызвала шумиху в прессе, Ньюману разрешили пересдать экзамен, но снова безуспешно. В общем, взаимоотношения с представителями официального искусства складывались с переменным успехом. В 1943 году Ньюман вместе с Ротко и Готлибом сочинил ответ на критику New York Times выставки американских модернистов. «Эстетические убеждения» этого трио сводились к следующему: «Не бывает хороших картин ни о чем. Мы считаем, что тема играет ключевую роль и что только суть имеет силу, она трагична и вечна».

Через несколько лет, примерно в 1947–1948, Ньюман, как он сам считал, достиг творческой зрелости. Художник выработал собственный узнаваемый стиль — масштабные плоские поля чистого цвета, разделенные вертикальными тонкими полосками (он называл их «zips» — «молниями»). Эти «молнии» определяют пространственную структуру полотна, они одновременно делят и объединяют композицию. Его холодные и строгие, но по-своему эмоциональные работы кажутся обманчиво простыми. Как только ни называли картины Ньюмана критики — и «философскими высказываниями без художественного мастерства», и «чистой живописью без темы». Сам же Барнетт Ньюман настаивал на глубоком содержании своих работ. Он называл их именами библейских персонажей или, например, вымышленным понятием «Onement» (как считают искусствоведы, название серии «Onement» произошло от слова «Atonement» — «искупление») и хотел, чтобы на них смотрели исключительно с близкого расстояния.

Самая дорогая работа Ньюмана — «Черный огонь I» была написана в 1961 году, тогда же, когда создавался его знаменитый цикл «Крестный путь», в котором впервые появилась строгая черно-белая палитра. Но в отличие от более ранних работ из «Крестного пути» в «Черном огне» поле черного цвета словно бы вторгается на территорию белого поля, оно доминирует. Как раз в это время неожиданно умер младший брат Ньюмана Джордж. Живопись помогала художнику бороться с горечью утраты, свои эмоции он выразил языком абстракции.

11. $82,5 млн. Винсент ван Гог. Портрет доктора Гаше. 1890

Очень долгое время — с 1990 по 2004 год — пальма первенства в рейтинге авторов самых дорогих произведений искусства по результатам аукционных продаж принадлежала постимпрессионисту Винсенту ван Гогу (1853–1890). «Портрет доктора Гаше» (Portrait du Docteur Gachet), написанный художником незадолго до смерти, был приобретен японским миллионером Реэи Саито на аукционе Sotheby’s в мае 1990 года за $82,5 млн.

История самой картины оказалась сродни детективной. В 1896 году портрет был продан женой брата художника, Тео ван Гога, знаменитому торговцу картинами, после чего долго переходил из рук в руки. Следующее знаковое сообщение о нем относится к концу 1930-х годов, когда полотно попало в музей Франкфурта, но уже в 1938 году, после прошедшей в Мюнхене выставки «Дегенеративное искусство», картину «приобрели» нацисты, однако вскоре перепродали ее в коллекцию Крамарского. Затем картина оказалась в США, куда из Голландии эмигрировали, спасаясь от нацистов, ее новые владельцы. После их смерти наследники решили продать портрет и выставили его на аукцион в Нью-Йорке в 1990 году. Картину за вышеназванную сумму приобрел японский миллионер, магнат Реэи Саито, который, по слухам, завещал похоронить себя вместе с шедевром. После смерти Саито в 1996 году точное местонахождение «Портрета доктора Гаше» на долгое время оказалось неизвестно, что породило массу догадок.

Дело в том, что Саито в приступе гнева, вызванном тем, что в Японии ему приходится платить очень большие налоги (около $24 млн в год), сказал, что картины вместе с ним уйдут в могилу. Наследники миллионера отказывались говорить о судьбе шедевра, подтверждая тем самым неутешительные предположения. Впрочем, некоторый свет на судьбу картины пролил один из руководителей токийского аукционного дома Кионори Ямамото, сообщивший, что картина была продана в США по «сходной цене» — от $87 до $130 млн. Имя нового владельца не разглашается. Несколько позже было сообщено, что все это время картина провела в сейфе японского банка — кредитора Саито, но банк намеренно хранил молчание, чтобы его имя не ассоциировалось с неудачами заемщика. Как бы там ни было, но до сих пор во всех серьезных публикациях о Ван Гоге, включая каталоги, «Портрет доктора Гаше» сопровождается пометой «Местонахождение неизвестно».

С одной стороны, история картины окутана массой тайн, в том числе и безумных: предположить, что человек в здравом уме в качестве последней воли может выказать желание унести с собой в могилу картину Ван Гога, почти невозможно. В то же время это очень в духе самого художника. Или, точнее, нашего представления о нем. Ведь часть легенды о Ван Гоге — его безумие, позволившее ему заглянуть в такие глубины, которые недоступны простым смертным. Собственно, поэтому такой интерес и вызывает «Портрет доктора Гаше» — лечащего врача из клиники для душевнобольных. Впрочем, в отношении этого врача сам Ван Гог произнес загадочную фразу: «Прежде всего, он гораздо менее здоров, чем я, или, по крайней мере, настолько же болен».

С другой стороны, сокрытие реального местонахождения шедевра может иметь вполне прозаическое объяснение. Если портрет на самом деле существует, то не исключено, что его нынешний владелец, кем бы он ни был, опасается повторения реституционной истории с картинами Климта. В 1937 году «Портрет доктора Гаше» был конфискован подручными Геринга во франкфуртском Институте Штаделя. Так что, объявись он сейчас, на фоне прецедентов с картинами Климта и Малевича, законный владелец вряд ли отступится от своих прав.

За 101 год до беспрецедентной продажи «Портрета доктора Гаше» Винсент пророчески писал своему брату, Тео: «Практика в торговле произведениями искусства, когда цены поднимаются после смерти автора, сохранилась до сих пор… Самые высокие цены, о которых говорят и которые были заплачены за работы уже умерших художников, при их жизни так бы не поднялись — это что-то вроде торговли тюльпанами, когда у живущего художника больше минусов, чем плюсов».

12. $80,6 млн. Клод Моне. Пруд с кувшинками. 1919

В том, что в июне 2008-го «Пруд с кувшинками» (1919) Моне установит новый рекорд для художника, никто и не сомневался, особенно после того, как в мае того же 2008 года на нью-йоркских торгах Christie's его пейзаж «Железнодорожный мост в Аржантейе» был продан за $42 млн. А тут традиционный и прославленный сюжет Моне — кувшинки, поэтому и коллекционеры, и организаторы торгов, и журналисты были готовы к сенсации. Однако столь высокой цены не ожидал никто, прежде всего представители Christie’s, о чем свидетельствует скромный по сравнению с конечной суммой эстимейт ($36–48 млн). За работы Клода Моне всегда платили много, очень много, но в «высшую ценовую лигу» он вошел только в 2008-м.

Недоумение тогда вызвала отнюдь не сумма и не имя художника, а то, какая именно из его картин была приобретена за рекордную цену. Это произведение не новатора, стоявшего у истоков нового живописного направления, не экспериментатора в области света и цвета (периода его знаменитой серии изображений Руанского собора в разное время суток), а престарелого, пусть и признанного мэтром художника, стремительно теряющего зрение. Картина «Пруд с кувшинками» была написана в 1919 году и входит в серию из четырех работ, объединенных общей темой. Примерно с начала 1900-х годов Моне начинает тиражировать свои более ранние и уже хорошо известные произведения, несколько изменяя их цветовую гамму. На закате дней художник обратился к созданию декоративных панно, излюбленным мотивом которых стали как раз узоры из кувшинок на водной глади, — результаты можно сегодня увидеть в парижской Оранжерее Тюильри, где представлены 14 гигантских холстов из бесконечной серии. Однако дело даже не в том, что в этот период художник начал слепнуть, а его картины приобрели оттенок шаблонности и однообразия… В 1919-м уже стали классиками живописи импрессионисты и постимпрессионисты, и даже отошли в прошлое поиски модерна в области орнамента и декоративности (с которыми нередко связывают работы позднего периода творчества Клода Моне), и уже десять лет, как мир завоевывали кубизм и прочие «измы»... А «Пруд с кувшинками» демонстрирует всё те же отражения, блики и «нерезкое» изображение — всё так или почти так, как было в 1870-х, когда импрессионисты были бунтарями и новаторами. Словом, прежней энергии и чувства цвета в этой картине стало меньше.

13. $78,1 млн. Огюст Ренуар. Мулен де ля Галетт (Moulin de la Galette). 1876

В последние годы круг любителей искусства, совершающих открытые сделки по баснословным ценам, более-менее определился, и каждое приближение и тем более перелет аукционной планки в $100 млн предлагает аналитиков и журналистов выбирать, кто из не слишком большого списка мог сотворить очередную сенсацию.

В 1990-м выбора не было, а был только один человек — все тот же миллионер Реэи Саито. Через день (!) после того, как он приобрел «Портрет доктора Гаше» Ван Гога за $82,5 млн, 17 мая 1990 года, уже на Sotheby's, эксцентричный японец купил картину Огюста Ренуара (1841–1919) «Мулен де ля Галетт» за $78,1 млн. Столь значительные суммы, уплаченные одним человеком за картины, тогда стали настоящей сенсацией в мире антиквариата (кого этим сегодня удивишь!) и укрепили позиции импрессионистов и постимпрессионистов в качестве «голубых фишек» арт-рынка.

В аукционном каталоге и пресс-релизах, предшествующих торгам, Sotheby's определил картину «Мулен де ля Галетт» (Moulin de la Galette, 1876) как «наиболее качественную работу Ренуара, впервые появившуюся на рынке». Потенциальные покупатели среагировали, и полотно ушло с молотка за гигантскую сумму.

Примечательно и то, что, хотя эта картина относится к разряду хрестоматийных в творчестве Ренуара, после смерти художника она показывалась публике лишь однажды, на выставке в музее Метрополитен в 1937 году. Между тем картина написана в тот период, когда после скандальной выставки импрессионистов в 1874 году в ателье Надара к Ренуару пришли успех и признание, а его стиль окончательно оформился. Проданная на аукционе 1990 года работа является авторским повторением знаменитой «Мулен де ля Галетт» того же года, хранящейся в музее Орсэ в Париже. Радостное и ликующее настроение полотна, пронизанного солнечным светом, любовью и беззаботным весельем, стало визитной карточкой художника.

Кроме очевидно высокого качества живописи, а также громкого имени автора, особую ценность (даже не денежную — общекультурную) этой картине Ренуара придает то, что ее можно считать своего рода манифестом импрессионизма — наряду с прославленными полотнами «Впечатление. Восход солнца» Клода Моне и «Завтрак на траве» Эдуара Мане. Здесь есть все, за что ценят импрессионистов: и взятый из жизни сюжет (тему для картины Ренуар нашел рядом с домом, на Монмартре, на улице Корто, в ресторане «Мулен де ла Галетт»), и пленэр (чтобы писать сцену с натуры, а не в мастерской, художнику приходилось выносить большой холст в сад, где свет, играя, проходил сквозь листву акаций, усыпая землю и одежду танцующих голубыми и розовыми бликами). К тому же художник не только точно и живо передал атмосферу монмартрского танцевального зала 1870-х годов, куда по выходным собирались потанцевать приказчики из магазинов, швеи, молодые художники, литераторы и актрисы, но и изобразил на картине своих друзей, видных представителей тогдашней парижской богемы — испанского художника дона Педро Видаля де Солареса, живописцев Анри Жерве и Фредерика Корде, а также журналиста Поля Лота. В общем, если бы некий коллекционер задался целью представить в своем собрании все основные направления в живописи, то «Мулен де ля Галетт» Ренуара по праву стала бы идеальным отражением сути импрессионизма.

Покупка этой картины за $78,1 млн на тот момент оказалась весьма неудачным предприятием. Вскоре разгорелся кризис, и произведения импрессионистов упали в цене почти на двадцать процентов. Бум вернулся только через несколько лет. Доподлинно не известно, что стало с картиной после смерти японского коллекционера, данных открытых аукционных торгов нет, но, по неподтвержденным слухам, полотно из собрания Саито было продано в 1998 году за 50 млн покупателю, имя которого не разглашается. Впрочем, данные аукционных торгов нельзя напрямую сопоставлять с суммами неафишируемых частных сделок.

14. $76,7 млн. Питер Пауль Рубенс. Избиение младенцев. Ок. 1609–1611

Среди лидеров аукционных продаж, представленных сплошь импрессионистами, постимпрессионистами и модернистами, неожиданно оказался и один из главных «старых мастеров» — знаменитый фламандец Питер Пауль Рубенс (1577–1640). В июле 2002 года на аукционе Sotheby’s его картина «Избиение младенцев» была продана за $76,7 млн.

Весьма необычно, что высокой цены достигло именно полотно на непростой евангельский сюжет — казалось бы, большей популярностью должны были пользоваться, например, «Вакханалии» с пышнотелыми красавицами. Но — нет. Один из самых жестоких сюжетов Нового Завета — исполнение солдатами чудовищного приказа царя Ирода.

Именно поэтому, вероятно, организаторы торгов осторожно оценили картину в 6 миллионов фунтов. Однако на торгах разгорелась нешуточная борьба между четырьмя покупателями. В конечном итоге полотно купил лондонской торговец рукописями, который выступал в интересах анонимного покупателя. Как позднее выяснилось, настоящим покупателем был канадский коллекционер Дэвид Томсон, сын газетного магната лорда Томсона, бывшего владельца лондонской Times.

Возможно, причиной столь сильного ажиотажа стал музейный уровень полотна — недаром за него на аукционе сражались представители целого ряда музеев, в том числе музея Гетти в Лос-Анджелесе. Свою роль сыграло и неожиданное открытие, сделанное экспертом аукционного дома по фламандской живописи Джорджем Гордоном. Дело в том, что до недавнего времени картина атрибутировалась одному из учеников Рубенса, но Джордж Гордон, изучив сходство между «Избиением младенцев» и знаменитой картиной Рубенса «Самсон и Далила» из собрания Лондонской национальной галереи, предположил, что авторство принадлежит не ученику, а учителю. Хотя ведущие знатоки и исследователи живописи Рубенса подтвердили вывод британского эксперта, представители аукционного дома, очевидно, до последнего не были уверены в том, что к ним попал подлинный шедевр мастера, который мог бы украсить, без преувеличения, любое музейное собрание.

15. $70,5 млн. Сай Туомбли. Без названия (Нью-Йорк). 1968

Американский художник Сай Туомбли (1928–2011) вошел в наш рейтинг авторов самых дорогих произведений искусства в мире с рекордом работы «Без названия (Нью-Йорк)» 1968 года. На вечернем аукционе послевоенного и современного искусства Sotheby’s 11 ноября 2015 года эта картина, относящаяся к циклу так называемых «досок» Туомбли, была продана за $70,53 млн. с учетом комиссии.

Сай Туомбли признан во всем мире, он много раз участвовал в Венецианской биеннале, создал потолочную роспись в одном из залов Лувра. Вместе с тем он до сих пор остается одним из самых сложных для понимания представителей американского абстрактного экспрессионизма. Как писал куратор Кирк Варнеду по случаю открытия ретроспективы Туомбли в МоМА в 1994 году, «Туомбли, оказавший огромное влияние на многих художников, стал настоящим яблоком раздора для критиков. Он невероятно труден для понимания, причем не только для широкой публики: Туомбли оказался чужд даже отцам-основателям высоколобого послевоенного искусства». Что уж говорить о неспециалистах, которые по большей части недоумевают: да мой ребенок лучше нарисует. Статья вышеупомянутого Варнеду так и называлась: «Почему ваш ребенок так не может: размышления о творчестве Сая Туомбли».

Специалисты по Туомбли пишут, что всю глубину его творений можно осознать лишь при личном знакомстве с ними, а при репродуцировании она совершенно теряется. Все складывается из огромного количества мельчайших деталей — царапин, потертостей, капель, написанных карандашом отрывков из итальянской и классической поэзии. В 1957 году Туомбли переехал жить на юг Италии — отсюда это увлечение историей и поэзией античной и средневековой Европы. В работах Туомбли находят также отсылки к примитивному искусству, трудам Да Винчи, редимейдам Марселя Дюшана и работам итальянских футуристов, постигавших мифологию через принципы абстракции.

Вдали от бурлящей арт-сцены Нью-Йорка рождался уникальный художник, сравнительно поздно обретший признание (по сравнению, к примеру, с его друзьями Робертом Раушенбергом и Джаспером Джонсом). Однако Туомбли это мало заботило: всю жизнь он избегал журналистов и не обращал внимания на арт-критиков, многие из которых ставили под сомнение ценность его произведений. А в это время Туомбли экспериментировал с живописной манерой — например, пробовал рисовать в темноте, чтобы сделать рисунок менее очевидным и четким.

Чего же такого особенного в той же работе «Без названия (Нью-Йорк)», чтобы быть оцененной дороже $70 млн? При первом взгляде на эту и подобные вещи Туомбли зачастую на ум приходит сравнение с разрисованной мелом школьной доской. Работы этой серии так и называют — «досками». Однако написана эта «доска» малярной краской и восковыми мелками на холсте. Если верить искусствоведам, то в своих «досках» Туомбли пытался передать на живописной поверхности ощущение времени и движения. Эти стремительно выведенные белые линии можно рассматривать как естественное природное явление, а не творение рук человека. Художник отмечал, что самым важным для него является «проживание» каждой линии, каждого штриха. «В картине важно не изображение, не иллюстрация, а переданное в ней непосредственное ощущение ее создания, воплощения», — говорил Туомбли и добавлял: «Когда я завершаю очередную картину, я потом обычно пару дней провожу в постели, чтобы прийти в себя». Такова была включенность художника в процесс создания произведения. А еще в «досках» Сая Туомбли выразилась американская составляющая его натуры. Хотя первая «доска» была написана в Риме, затем Туомбли на несколько лет вернулся в Нью-Йорк — серые, почти монохромные «доски» больше подходили городу небоскребов, чем солнечной Италии. Ну и, быть может, не нью-йоркцу действительно сложно понять, чего же в них такого — в этих загадочных безымянных работах Сая Туомбли?

16. $60,5 млн. Поль Сезанн. Драпировка, кувшин и компотница. Ок. 1893–1894

Присутствие в списке Поля Сезанна (1839–1906) — это своего рода дань открытиям и поискам художника, заложившего основы кубизма и целого ряда других направлений ХХ века. Примечательно, что на аукционе за рекордную сумму была приобретена именно эта классическая и столь типичная для Сезанна картина — «Драпировка, кувшин и компотница». Этот натюрморт входит в серию, состоящую из шести работ, изображающих одни и те же предметы. Картина была продана на Sotheby's в 1999 году за $60,5 млн.

В этой работе проявились все самые яркие особенности манеры художника: стремление свести все предметы к геометрическим формам — цилиндру, шару и конусу, ясность цвета, монументальность формы. Если импрессионисты старались уловить изменчивые черты природы, то Сезанн создавал «картины для музеев», передавая незыблемую часть натуры. Ему удавалось в одной картине соединять несколько точек зрения на предметы, совмещая приемы прямой и обратной перспективы, что подготовило переход к кубизму. Свои натюрморты он писал подолгу, тщательно выверяя изображения. Находки Сезанна породили целую армию его идейных последователей, «сезаннистов», разделяющих и развивающих идеи художника. Его влияние на мировое искусство рубежа веков и, конечно, русское искусство (вспомните «Бубновый валет») переоценить сложно.

Постоянный адрес статьи:
http://artinvestment.ru/invest/rating/20080719_top10_world_artists.html
http://artinvestment.ru/en/invest/rating/20080719_top10_world_artists.html

При цитировании ссылка на http://artinvestment.ru обязательна


Индексы арт-рынка ARTIMX
Индекс
Дата
Знач.
Изм.
ARTIMX
13/07
1502.83
+4,31%
ARTIMX-RUS
13/07
1502.83
+4,31%
Показать:
Наверх