Искусство в отечественном кино. «Приключения Электроника». Часть 1

AI рассказывает о советских и российских художественных и документальных фильмах, посвященных искусству

«Приключения Электроника»

Режиссер: Константин Бромберг

Год выхода: 1979

Хронометраж: 216 мин.

Производство: Одесская киностудия

Бюджет: неизвестен

•  
  Иллюстрация создана ИИ-моделью ChatGPT Images 2.0 по запросу «Артинвестмент»

От редакции: все дальнейшие построения, конспирологические версии и экономические расчеты являются исключительно нашей фантазией и не должны восприниматься как попытка обнаружить тайные замыслы авторов «Приключений Электроника», которые, конечно, ничего подобного в фильм не закладывали. Впрочем, точно так же обстояло дело и с нашей предыдущей кинорецензией на «Стеклянную луковицу», где мы пытались анализировать несуществующую в реальности стратегию формирования коллекции миллиардером Майлзом Броном. Просто нам нравится время от времени смотреть на известные фильмы глазами исследователей арт-рынка и задавать вопросы, которые, вероятнее всего, никогда не ставили перед собой даже сами их создатели.

Когда речь заходит о советских фильмах, в которых искусство играет заметную роль, обычно вспоминают картины о художниках, коллекционерах или музейных работниках. Однако иногда предметы искусства оказываются в центре сюжета там, где меньше всего ожидаешь их встретить. Именно такой неожиданной находкой для нас стали «Приключения Электроника» (1979) — один из самых любимых детских фильмов позднего СССР. Большинство зрителей, выросших на этой картине, наверняка без труда вспомнят песни, школьные приключения Сыроежкина, гениального профессора Громова и самого Электроника — робота, мечтающего стать человеком. Но вот если спросить, ради чего главный злодей фильма вообще охотился за Электроником, правильный ответ дадут далеко не все. Между тем вся сюжетная конструкция фильма начинается вовсе не со школьных уроков и не с научного эксперимента, а с конкретного замысла преступления против искусства.

В первых же минутах картины зрителю сообщают, что в некой западной стране действует неуловимая преступная группировка под руководством загадочного господина Стампа. Банда специализируется на музейных кражах и уже успела прославиться нападениями на художественные собрания. Однако времена меняются: очередная попытка похищения оказывается сорвана благодаря новейшей системе сигнализации. Для преступников это становится серьезной проблемой: судя по всему, кражи произведений искусства были поставлены на поток, и неожиданно возникшее техническое препятствие грозит разрушить весь отлаженный бизнес. Любопытно, что советские сценаристы формулируют конфликт почти современным языком: речь идет уже не о противостоянии полицейских и воров, а о соревновании технологий (телевизионный сюжет в фильме даже носит характерное название — «Прогресс против бандитизма»).

Именно в этот момент и появляется имя профессора Громова. Стамп спрашивает своих подручных, слышали ли они о советском ученом, после чего произносит загадочную фразу: у профессора Громова есть именно то, что необходимо банде — «новейшая электронная отмычка». Что именно представляет собой эта отмычка, зрителю не объясняют; мы лишь понимаем, что речь идет о некой технологии настолько совершенной, что ради нее преступная организация готова отправить своего лучшего агента на территорию Советского Союза. Так в историю входит Ури — бесстрашный авантюрист в исполнении Николая Караченцова. Формально его задача выглядит предельно просто: найти загадочную разработку профессора Громова и доставить ее за границу. Оказавшись в Советском Союзе, зритель вместе с Ури узнает, что под загадочной «электронной отмычкой» Стамп подразумевал вовсе не устройство для вскрытия замков и не прибор для обхода сигнализации. Речь идет об Электронике — уникальном роботе-гуманоиде, созданном профессором Громовым.

Надо признать, что с позиции 2026 года эта часть фильма выглядит едва ли не более фантастической, чем в момент выхода картины на экраны в 1979 году. За последние десятилетия человечество действительно продвинулось в области робототехники. Мы привыкли к промышленным роботам, беспилотному транспорту, большим языковым моделям и первым коммерческим гуманоидам. Однако Электроник по-прежнему остается существом из мира научной фантастики. Он не просто поддерживает разговор и решает математические задачи — он обладает полноценным самосознанием, способен самостоятельно принимать решения, испытывает эмоции, формирует моральные оценки происходящего и, что особенно важно, практически неотличим от человека. Более того, его способность мгновенно анализировать информацию и принимать решения настолько превосходит современные системы искусственного интеллекта, что невольно возникает мысль: где-то внутри этого советского школьника явно скрывается квантовый компьютер, который не появился даже сегодня.

Впрочем, для целей нашего арт-расследования большая часть дальнейших событий не так важна. После создания Электроник обижается на профессора Громова, который, по его мнению, ограничивает его свободу и не позволяет жить среди людей как обычному человеку. Робот сбегает, случайно знакомится со своим биологическим прототипом — школьником Сергеем Сыроежкиным — и дальше начинается та часть фильма, которую большинство зрителей помнит лучше всего: двойники меняются местами, Электроник становится звездой школы, а настоящий Сыроежкин временно наслаждается неожиданной свободой. К концу второй серии операция выходит на решающий этап. Ури удается похитить Электроника при помощи загадочного чемодана, который действует на робота гипнотически. Сегодня этот эпизод выглядит даже интереснее, чем само похищение. Дело в том, что чемодан оказывается не просто контейнером для транспортировки — это специализированное устройство, способное подавлять активность робота и фактически переводить его в нерабочее состояние. И здесь возникает первый серьезный логический вопрос.

Откуда зарубежная преступная организация вообще знала о существовании Электроника? Но еще важнее другое: откуда она знала, как именно его нейтрализовать? Если профессор Громов свободно перемещается по территории Советского Союза и не живет в закрытом военном городке, это вовсе не означает, что его работа была открытой для публики. Скорее наоборот. История знает немало примеров, когда наиболее секретные разработки скрывались за внешне мирными научными проектами. А значит, кто-то не только сообщил Стампу о существовании Электроника, но и передал техническую информацию, достаточную для создания устройства его подавления. Иными словами, задолго до музейного ограбления в фильме уже произошло нечто гораздо более серьезное — утечка секретных данных.

Третья серия фильма переносит действие обратно в неназванную западную страну и наконец приводит нас к главному событию всей истории — музейному ограблению. Именно здесь становится понятно, зачем Стампу понадобился Электроник и какую роль в его плане должны были сыграть произведения искусства. Впрочем, прежде чем использовать робота, преступникам необходимо решить одну проблему: Электроник обладает собственной волей и весьма развитым чувством справедливости. Простого приказа для него недостаточно — его необходимо убедить. Говоря современным языком, Стамп проводит одну из первых в истории кино операций по «промпт-инжинирингу» искусственного интеллекта (говоря проще — постановки задачи в виде текстового файла).

Выпущенному из чемодана Электронику рассказывают историю о том, что власть в городе захватили жадные и корыстные люди. Они якобы присвоили себе величайшие художественные сокровища и заперли их в музее. Простые граждане никогда не видели этих картин и могут лишь мечтать о встрече с прекрасным. «Люди рыдают, так велика их тяга к высоким ценностям», — убеждает его Стамп. Надо признать, сценаристы неожиданно точно уловили одну из главных особенностей искусственного интеллекта задолго до появления самого термина. Любая интеллектуальная система принимает решения на основании информации, которую получает на входе; если исходные данные ложны — то и выводы будут ошибочными. В итоге Электроник получает ложную картину мира и действует абсолютно логично. Более того, происходящее частично совпадает с его собственной мечтой — приносить людям пользу и быть полноценным участником человеческого общества.

Дальнейший план выглядит одновременно изящным и удивительно простым. Электроник переводится в неподвижный режим, фактически превращаясь в статую. После чего эта «скульптура» преподносится музею в качестве подарка — символа неназванного города. Любопытно, что спустя несколько тысяч лет после Троянской войны человечество вновь сталкивается с тем же методом проникновения в защищенное пространство: достаточно убедить хозяев добровольно впустить опасный объект внутрь. И вот здесь начинается самая спорная часть всей операции. Зритель, впервые увидевший фильм в детстве, ожидает увидеть сложную электронную дуэль между суперроботом и передовой системой безопасности. В конце концов именно ради борьбы с сигнализацией Стамп искал загадочную «электронную отмычку». Однако реальность оказывается значительно прозаичнее.

Подойдя к двери, Электроник… просто разрывает руками несколько незащищенных проводов, ведущих к системе замков и сигнализации. На этом сопротивление высоких технологий фактически заканчивается. После отключения охраны в музей проникают люди Стампа; они связывают сторожей и приступают к изъятию произведений искусства. Причем делают это с такой степенью варварства, что современному музейному работнику или реставратору становится физически не по себе. Картины не снимают с подрамников, не извлекают из рам и даже не пытаются транспортировать в защитной упаковке. Полотна попросту вырезают ножами из рам и сворачивают в рулоны, словно речь идет не о музейных шедеврах, а о ненужных рекламных баннерах.  К счастью для музейного сообщества, долго наслаждаться добычей преступникам не удается. Уже вскоре после возвращения на базу Электроник начинает понимать, что его использовали: картины вовсе не собирались показывать людям, музей никто не освобождал, а сам он помог совершить самое обычное преступление. Дальнейшие события зрители помнят хорошо: Электроник похищает рулон с произведениями искусства, сбегает от банды Стампа и поднимается на главную башню города, где начинает звонить в колокол. Проснувшиеся жители обращают внимание на происходящее, полиция получает сигнал, преступников задерживают — а картины, по всей видимости, возвращаются музею. Правда, после столь своеобразного обращения им наверняка предстоит долгая и дорогостоящая реставрация.

На этом история могла бы закончиться. Перед нами классическая сказка о добре, победившем зло, и о роботе, который сумел самостоятельно отличить правду от лжи. Но если посмотреть на события глазами исследователя арт-преступлений, возникает один весьма неудобный вопрос: насколько вообще был нужен Электроник для реализации этого ограбления?

Попробуем на минуту забыть, что перед нами детский фильм. Что именно сделал робот в ходе операции? Он проник в музей под видом статуи, дождался ночи, подошел к двери и физически повредил несколько проводов системы безопасности. После чего внутрь вошли обычные люди, связали охранников и выполнили всю основную работу самостоятельно. Если отбросить зрелищность, получается, что для выполнения своей части плана Электроник использовал возможности, которыми вполне мог обладать практически любой человек. Более того, сам способ проникновения через подаренную музею статую не требовал наличия сверхразумного андроида — достаточно было спрятать внутри скульптуры обычного сообщника. Собственно говоря, фильм сам невольно подтверждает эту мысль: позднее Ури использует практически аналогичный трюк, маскируясь внутри другой статуи.

Получается любопытный парадокс. Для выполнения задачи стоимостью, условно говоря, в несколько перекушенных проводов преступники задействуют технологию, превосходящую все существующие научные достижения человечества. С экономической точки зрения это выглядит примерно так же, как если бы сегодня для открытия консервной банки использовали космический телескоп стоимостью в несколько миллиардов долларов. Особенно интересно этот эпизод выглядит в свете реальных музейных ограблений, которые произошли уже после выхода фильма. Самый известный пример — ограбление музея Изабеллы Стюарт Гарднер в Бостоне 1990 году (о нем мы подробно рассказывали в нашей серии материалов о крупнейших кражах произведений искусства). Сходство некоторых деталей поражает. Преступникам не понадобились ни роботы, ни искусственный интеллект, ни сверхсекретные технологии. Они просто переоделись полицейскими, позвонили ночью в музей под предлогом проверки, обезвредили охрану и вынесли тринадцать произведений искусства, включая работы Вермеера и Рембрандта. Главное отличие от фильма заключается не в способе проникновения и даже не в масштабе преступления. Главное отличие состоит в том, что среди участников бостонского ограбления не оказалось собственного Электроника, который в последний момент решил бы вернуть произведения людям.

Именно здесь возникает мысль, которая при пересмотре фильма кажется все менее безумной. А что, если Стампа интересовали вовсе не картины? Что, если произведения искусства были лишь прикрытием для гораздо более масштабной операции — а настоящей целью всей истории с самого начала являлся сам Электроник?

Зина Фандéлина, AI