Литература: Вэйсюань Ли. Сборники правил художников на арт-рынке Амстердама раннего Нового времени

Неожиданный по своему подходу, но удивительный по глубине и выводам анализ творческих карьер фламандских мастеров

Painters’ Playbooks in the Art Market of Early Modern Amsterdam (Сборники правил художников на арт-рынке Амстердама раннего Нового времени)

автор: Вэйсюань Ли

год издания: 2025

372 страницы

издательство: Routledge, Лондон

ISBN: 9781003701040

•  
  Источник: taylorfrancis.com

В конце позапрошлого, 2024 года мы с некоторым раздражением констатировали неприятный для арт-литературы факт: книги о рынке искусства начали стремительно деградировать. Одни авторы настолько увлеклись искусственным интеллектом, что перестали замечать, как текст превращается в бесконечную кашу из громких терминов и пересказов чужих мыслей; другие, напротив, остались верны собственному стилю — но выяснилось, что без былой интеллектуальной остроты этого уже недостаточно. Последние несколько лет наша редакция, к сожалению, писала преимущественно негативные рецензии. И, что особенно печально, вполне заслуженно.

Тем неожиданнее оказалось встретить книгу, которая почти затерялась на фоне более шумных релизов. Без агрессивной рекламы, без поддержки модных образовательных брендов, без обязательного ярлыка «главной книги года». Более того, изначально перед нами и вовсе была не коммерческая книга, а литературно обработанная диссертация сотрудницы Рейксмузея в Амстердаме, лишь спустя время переизданная Routledge в Нью-Йорке. И именно эта работа неожиданно оказалась одной из самых интересных книг об арт-рынке, прочитанных нами за последние годы. Секрет, вероятно, кроется в самой биографии автора. Вэйсюань Ли не только дипломированный «с отличием» историк искусства из Амстердамского университета, но и выпускница Массачусетского института технологий по направлению урбанистики (части социологии, отвечающей за экономику городов). Подобные сочетания дисциплин обычно либо производят на свет невыносимый академический язык, который невозможно читать без кофеина и седативных препаратов, либо, наоборот, позволяют увидеть старую проблему под неожиданным углом. К счастью, здесь мы обнаружили именно второй случай.

На первый взгляд книга посвящена вполне традиционной теме — развитию арт-рынка Амстердама XVII века. Казалось бы, сколько уже написано о «голландском чуде», буржуазии, протестантской этике и расцвете жанровой живописи. Однако Ли почти сразу делает неожиданный ход: вместо привычного разговора о стилях, художниках и шедеврах она начинает говорить… о поведении. Причем не отдельных гениев, а целых групп художников, дилеров и покупателей. Именно отсюда появляется ключевое понятие книги — «сборники правил», то есть модели рыночного поведения участников арт-рынка. Художники у Ли перестают быть романтическими фигурами, существующими вне экономики и городской среды. Они превращаются в полноценных рыночных агентов, осмысленно выбирающих районы для жизни и работы, анализирующих клиентские потоки, выстраивающих социальные связи и адаптирующих интерьеры домов под демонстрацию искусства.

Самый провокационный тезис книги заключается в том, что художественные инновации рождаются вовсе не в условиях стабильного и «здорового» рынка. Напротив: расцвет голландского искусства XVII века автор связывает с периодом слабой координации, когда единый вкус еще не сформировался, элита не диктовала жестких правил, а художники были вынуждены постоянно экспериментировать в поисках собственной аудитории. Это довольно неприятный вывод для современного арт-рынка, который последние десятилетия стремится к максимальной управляемости. В результате система становится эффективнее — но одновременно безопаснее и предсказуемее. А предсказуемость, как показывает Ли, редко способствует развитию художественного языка. Пока рынок Амстердама оставался раздробленным, художники активно искали новые жанры, стили и способы привлечения клиентов. Одни переезжали ближе к торговым улицам, другие — к кварталам богатых патронов, третьи превращали мастерские в гибрид салона и магазина. Но, по мере того как вкусы городской элиты начали доминировать, рынок постепенно становился все более организованным: стало понятно, что именно продается, кому продается и как должно выглядеть «правильное» искусство. Именно в этот момент, по мнению автора, инновационный импульс начал угасать. Иными словами, художественная революция Голландии рассматривается здесь как следствие временной рыночной дезорганизации.

Что особенно любопытно, автор совершенно не романтизирует художников. Напротив, временами книга производит почти шокирующий эффект для читателя, привыкшего к возвышенному языку искусствознания. На каком-то этапе начинает казаться, что читаешь не исследование по истории искусства, а работу аналитика городской экономики — и это, как ни странно, идет книге исключительно на пользу. Ли буквально собирает рынок Амстердама по слоям: базы данных художников, планировки домов, архивы нотариусов, налоговые реестры, карты города, описания интерьеров и списки имущества. Особенно впечатляет дотошность исследования: автор анализирует не только расположение мастерских, но даже то, на какую сторону света выходили окна помещений. Из расположения мебели, распределения картин по комнатам, размеров домов и маршрутов налоговых сборщиков постепенно вырастает целая карта художественной системы Амстердама. Причем рынок искусства неожиданно оказывается куда менее «возвышенным», чем принято думать. Многие художники внимательно следили за вкусами покупателей, быстро адаптировались к изменению спроса, выбирали выгодные районы и в целом действовали гораздо ближе к логике предпринимателей, чем к образу «непонятого гения», который так любит массовая культура. К слову, официальная история искусства десятилетиями относилась к подобным деталям как к второстепенному техническому материалу. Здесь же они превращаются в полноценный источник информации о поведении рынка.

Не менее интересно книга работает и с социальными связями художников. В традиционной истории искусства художественные школы часто выглядят как почти мистические сообщества единомышленников. У Ли многие из этих объединений оказываются следствием вполне прагматичных городских и экономических процессов. Художники селились рядом не только потому, что вдохновляли друг друга, но и потому, что принадлежность к определенным улицам, клиентам или посредникам давала прямое рыночное преимущество. На этом фоне особенно любопытно выглядит авторская критика современных представлений о творческих кластерах. Сегодня нам бесконечно рассказывают, что концентрация художников автоматически стимулирует инновации. Книга показывает куда более сложную картину. Да, в отдельные периоды подобная среда действительно усиливала обмен идеями. Но затем те же самые кластеры начинали производить обратный эффект — стандартизацию поведения и зависимость от ожиданий рынка.

Именно здесь исследование неожиданно становится пугающе актуальным. Современный международный арт-рынок последних лет все чаще выглядит как система гиперкоординации: одни и те же ярмарки, одни и те же художники, одни и те же визуальные коды, путешествующие между Базелем, Майами, Лондоном и Гонконгом. И если логика Вэйсюань Ли верна, то подобная стабильность может быть не признаком зрелости рынка — а симптомом начинающегося творческого истощения.

Любопытно и то, насколько осторожно Вэйсюань Ли обращается с самим понятием «гений». Для современной истории искусства это почти опасная территория: стоит попытаться объяснить художественный успех через инфраструктуру, экономику или социальные связи — и тебя немедленно обвинят в попытке «обесценить талант». Автор действует гораздо тоньше. Она не отрицает существование выдающихся художников, но показывает, что сам рынок создает условия, при которых определенные типы таланта получают шанс на развитие, а другие, наоборот, остаются незамеченными. Именно поэтому одним из самых сильных выводов книги становится мысль о том, что не элита диктует новое — по крайней мере на ранних стадиях развития рынка. Напротив: многие изменения приходят из менее координированных сегментов, где художники вынуждены рисковать и экспериментировать. Иными словами, художественное обновление рождается не в стабильности, а в неопределенности.

В этот момент исследование о Голландии XVII века неожиданно оказывается современнее большинства изданий, написанных непосредственно о сегодняшнем арт-рынке. И причина здесь вовсе не в цифровых методах или модной терминологии гуманитарной аналитики. Причина — в самом подходе. Последние годы литература об арт-рынке все чаще напоминает поток инструкций по «правильному потреблению искусства»: одни книги учат покупать «голубые фишки», другие — инвестировать в молодых художников, третьи — правильно ходить по ярмаркам и выстраивать коллекцию как продолжение собственного бренда. При этом сам рынок почти никогда не становится объектом серьезного анализа. Он воспринимается как нечто данное — как климат или природный ландшафт, внутри которого читателю предлагается научиться выживать. Ирония в том, что многие выводы книги выглядят для современного арт-рынка почти неудобными. Особенно для его нынешней версии, где художественный риск постепенно уступает место управляемости, а поиск нового языка — аккуратной адаптации под ожидания крупных коллекционеров, ярмарок и институций. После книги Ли невольно начинаешь задаваться вопросом: а не достиг ли международный арт-рынок той стадии координации, после которой для движения вперед ему необходимо чем-то очень сильно «переболеть»?

«Сборник правил» хочется назвать не просто хорошей книгой об арт-рынке. Это одна из немногих работ последних лет, после которой действительно возникает ощущение, что ты стал понимать рынок искусства чуть лучше — а не просто выучил очередной набор модных терминов для разговоров на ярмарках. Правда, чтобы объяснить современному арт-рынку, как он устроен, понадобилось вернуться в Амстердам XVII века — в эпоху, когда художники еще не называли себя «креативными предпринимателями», не строили личный бренд в социальных сетях и не посещали лекции о культурных индустриях. Они просто пытались выжить и прокормить семьи внутри хаотичного рынка.

И возможно, именно поэтому у них временами получалось создавать великое искусство.

Зина Фандéлина, AI